БОИ НА БЛИЖНИХ ПОДСТУПАХ К МОСКВЕ

После октябрьского наступления группе армий «Центр” потребовалась двухнедельная пауза для подготовки нового наступления. В течение этого времени войска противника были приведены в порядок, пополнены, произвели перегруппировку, были усилены из резерва людьми, танками, артиллерией. Они стремились занять выгодные для наступления исходные позиции. Гитлеровское командование готовилось сломить, наконец, сопротивление советских войск и овладеть Москвой. В ноябрьском наступлении непосредственно на Москву участвовала 51 дивизия, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных, имевших на вооружении достаточное количество танков, артиллерии и поддерживаемых авиацией. Советское Верховное Главнокомандование, правильно оценив обстановку, решило укрепить Западный фронт. С 1 по 15 ноября ему были переданы стрелковые и кавалерийские дивизии, танковые бригады. Всего фронт получил 100 тыс. бойцов, 300 танков и 2 тыс. орудий. Калининскому и Юго-Западному фронтам Ставка приказала «не допустить переброски войск противника с этих направлений к Москве”. Западный фронт в это время имел уже больше дивизий, чем противник, а советская авиация в 1,5 раза превосходила вражескую. Но по количеству личного состава и огневых средств наши дивизии значительно уступали немецким.

12 ноября в Орше состоялось совещание начальников штабов немецких групп армий под руководством начальника генштаба сухопутных войск Ф.Гальдера. Обсуждался вопрос: продолжать наступление на Москву немедленно или закрепиться на достигнутых рубежах и ожидать весны. Сам факт такого совещания свидетельствовал о кризисе немецкого наступления, о том, что гитлеровские генералы засомневались в способности вермахта достичь первоначально поставленной цели.

Представители групп армий «Север» и «Юг», наступательные возможности которых были практически исчерпаны, высказались за переход к обороне.

Войска группы армий «Юг» в октябре — начале ноября захватили южную часть Донбасса и Приазовье, включая Сталино (Донецк) и Таганрог, вышли к низовьям Дона. Однако 6—7 ноября они подверглись сильным контрударам и не смогли овладеть Ростовом и Новочеркасском. 17 ноября войска Южного фронта перешли в наступление, однако быстро развить успех не смогли. 21 ноября немцы ворвались в Ростов, но 29 ноября были выбиты оттуда Красной армией и отступили к реке Миус.

Войска группы армий «Север» в начале ноября столкнулись с контрнаступлением советских войск под Тихвином.

Представители группы армий «Центр» настаивали на продолжении наступления, считая, что, остановившись в снегах в пятидесяти километрах от Москвы, германская армия подорвет свой боевой дух, а потому необходимо сделать последнюю попытку.

Это мнение было решительно поддержано Гитлером, который потребовал в ближайшее время «покончить с Москвой». План гитлеровского командования носил авантюристический характер: он заключался в широком охвате Москвы с севера и юга с ее последующим окружением. Дабы воспрепятствовать переброске советских резервов из восточной части страны, предлагалось даже перерезать танковыми ударами железную дорогу под Горьким (Нижним Новгородом). В ответ на это предложение один из генералов бросил: «Сейчас не май месяц, и мы воюем не во Франции!»

Клинско-Солнечногорская оборонительная операция(15.11-5.12) 15—16 ноября группа армий «Центр» возобновила наступление на Москву. 16 ноября 28 бойцов дивизии генерала И.В.Панфилова во главе с политруком В.Г.Клочковым приняли у разъезда Дубосеково бой против нескольких десятков немецких танков. В живых после боя остались лишь пять тяжело раненых бойцов, но 18 танков были подбиты, вражеским войскам не удалось пройти через Дубосеково. Однако в целом именно на северо-западном направлении сложилось особенно опасное положение.

23 ноября фашисты захватили Клин, затем — Истру и Солнечногорск, 28 ноября они ворвались в Яхрому и переправились через канал Москва—Волга, 2 декабря заняли Крюково. 3 декабря немецкие войска вошли в Красную Поляну (25 км от Москвы). Возникла угроза обстрела города из крупнокалиберных орудий.

Наро-Фоминская оборонительная операция(1-5.12) На западном направлении немцы безуспешно пытались атаковать Звенигород и Кубинку, вступили в Наро-Фоминск, однако полностью овладеть городом не сумели и лишь несколько потеснили части Красной армии на восточном берегу реки Нары севернее и южнее Наро-Фоминска. Передовые немецкие части сумели проселочными дорогами и перелесками прорваться к Голицыну, но вскоре вынуждены были отойти.

На юго-западных подступах к Москве танковая армия Гудериана, не сумев овладеть Тулой, обошла ее с востока и севера, перерезала железную дорогу и шоссе Тула—Москва. Попытка немцев форсировать Оку под Каширой была сорвана контрударом 112-й танковой дивизии.

По словам немецкого боевого донесения, этот случай свидетельствовал о том, что «боеспособность пехоты находится на грани истощения, и от нее нельзя более ожидать выполнения трудных задач».

Таким образом, фашистам ни на одном направлении не удалось достичь своих целей и прорваться к Москве. Вместе с тем ситуация на фронте складывалась крайне опасная. Обе стороны понесли тяжелые потери. Возникали бреши и разрывы, где вообще не было войск. Именно этим объясняется малоизвестный эпизод: немецкий мотоциклетный разведовательный батальон, скорее всего, неожиданно даже для себя самого, ворвался на окраину Москвы, где и был смят выдвигавшейся на позиции советской танковой бригадой.

4—5 декабря немецкое наступление полностью остановилось. Уже 4 декабря Гальдер заявил:

«Если фельдмаршал фон Бок считает, что нет никаких шансов на то, что в ходе наступления северо-западнее Москвы противнику могут быть нанесены большие потери, ему предоставляется право прекратить наступательные действия».

Советское командование также пришло к выводу о кризисе вражеского наступления. Г.К.Жуков вспоминал: