Андрей Кулин: «В окопах атеистов нет…»

Совсем недавно, в начале октября мужской хор «Русский Формат» из Воронежа выступал в концертном зале «Измайлово». Мне посчастливилось оказаться на этом концерте.

Он был благотворительным. Полученные средства артисты направляли на поддержку СВО. Во время исполнения песни «Домой» бойца СВО Андрея Кулина пригласили на сцену. Несмотря на ранение, воин проявил мужество и поддержал артистов. Я подумала, что хорошо бы познакомиться с Андреем и взять у него интервью. Мы встретились и поговорили.

— Расскажите, пожалуйста, о своём детстве — где Вы родились? Какие самые яркие воспоминания у Вас о родных краях?

—  Я родился в приморском городе Бердянске Запорожской области. Из детства самые яркие события, оставшиеся в памяти, связаны с летом и морем — почти каждый день мы с родителями ездили на море, загорали, отдыхали и это было прекрасное время, проведенное вместе.

— Кем мечтали быть?

— Нравилась профессия программиста. Я выучился на эту специальность, но, к сожалению, не получил высшее образование из-за начала СВО.

— Чем Вы планировали заниматься после школы?

— После школы я планировал много работать, чтобы накопить капитал для открытия своего бизнеса. Всю жизнь работал на стройках – занимался монтажом вентиляции и кондиционирования. Когда началась СВО, я только устроился на очередную работу и проработал всего три месяца. Началась мобилизация и мне по месту работы пришла повестка. Тогда я принял решение не «косить» от армии, а пойти защищать Родину.

— Как на это отреагировали близкие?

— Бабушка плакала…  Все были в шоке, потому что никто не мог поверить, что эта ситуация происходит с нашей семьей, что мирное время закончилось и что такие события вообще возможны в нашей жизни. Совсем недавно отслужив срочную службу в армии, я только-только начал жить обычной гражданской жизнью и не совсем успел отвыкнуть от армейской. Но СВО – это, конечно, не срочная служба и там совсем другие условия, хотя бытовая составляющая очень похожа. А вот сталкиваясь с новым в плане искусства ведения боевых действий — вот в это было тяжело вникать.

— Поделитесь, пожалуйста, что чувствует солдат в окопах, вдали от дома и близких людей?

—  Естественно, в первую очередь скучает. Хочется домашних условий: комфортной кровати, домашней еды и т.п.… Да что там говорить – хочется простой спокойной жизни…

— Что конкретно Вас поддерживало в этой ситуации и обстановке?

— В то время не было возможности позвонить близкими из-за отсутствия связи, но у каждого, естественно, был телефон, где хранились фотографии и видео с семьёй, весёлые моменты жизни. Пересматриваешь их со слезами на глазах и понимаешь, зачем ты здесь, что все не просто так – ты сохраняешь своим близким жизнь. Это мотивировало…

— Расскажите о заслугах,  за которые награждены Орденом мужества и медалью?

— Орден мужества получил после ранения. Медаль  –  за большой вклад в работу подразделения, где сослуживцы так высоко оценили проделанную мною работу на передовой.

— Кто помогал в тяжёлое время после ранения?

— После ранения меня привезли в госпиталь в Белгороде, прооперировали и ко мне приехали родители. Когда подрываешься на мине — тебе не больно, боль приходит потом. Лежишь и тебе очень плохо, а вокруг тысячи людей, которым также плохо. В это же время отец Серафим, руководитель хора «Русский Формат», выложил пост в соцсетях с рассказом о моей истории и с просьбой помолиться за меня. Нужно пояснить, что еще на передовой и до своего ранения, я снимался в клипе на их авторскую песню «Домой» о мечте воинов о мире и возвращении в родные края. И вот приходят родители, показывают мне пост, и я очень удивился, сколько людей объединились в молитве и пишут слова поддержки в комментариях, видео записывают! Я человек обычный, немедийный, для меня это был шок. Благодаря оптимизму я часто был душой компании, но никогда не мог представить, что так много незнакомых людей будут посылать мне свое внимание и поддержку! И тогда пришла мысль: «Как же я могу подвести этих людей, если они за меня молятся?».

После ранения порой приходило ощущение, что не смогу пережить всю эту боль. Неделю не мог есть, почти не пил, крови потерял много… Жаркое лето было, а в палате ни вентиляторов, ни кондиционера. Перевязки были очень болезненные, словно тебя утюгом прижигают…  Плохо было физически, не морально, но так, что не видно было выхода. От такой боли, если честно, меня даже мысли посещали плохие. Хотелось, чтобы это просто закончилось, чтоб больше не мучиться. А потом посмотрел комментарии к посту отца Серафима — и эта чернота сразу исчезла! Лишь слёзы на глазах от радости и благодарности.

— Что помогает сохранять силу духа и не сгибаться под прессом жизненных трудностей?

— Жизнь-то продолжается! Появился какой-то бытовой дискомфорт: например, по лестнице спускаться и подниматься тяжело, но это не так страшно, если подумать. Всё могло быть намного хуже. Поэтому я благодарен Богу за то, что всё сложилось именно так. У меня нет сострадания и излишней жалости к себе, ведь для меня это, скорее, не просто трагедия и ужас самого ранения, а благодарность Богу за сохраненную жизнь.

— Я просто поражена Вашей силой духа и скромностью! Были ли Вы готовы к такому развитию событий, когда ехали на передовую?

— Мне кажется, в обычной жизни, ты живешь и не знаешь, на что способен, а в страшных ситуациях всё происходит как-то само, ведь никто не знает свой максимум!  Я же не один такой, людей с инвалидностью много. Часто человек берёт пример с окружающих. Ты понимаешь, что, если кто-то другой смог прожить жизнь без конечностей, то и ты сможешь. Посмотрите на улицу: у кого руки нет, у кого ноги… Но люди же живут, гуляют, купаются, делают какие-то обычные бытовые дела… Поначалу думаешь: вот как я без ноги, сделаю то или это? А потом собираешься с духом, идешь и делаешь.

— Как Вы справляетесь с бытовыми трудностями?

— Мы живём в 21 веке, где для инвалидов созданы неплохие условия. Так что жить надо — мы же не пессимисты! Чего грустить-то? Я стараюсь на сложности реагировать с юмором, даже если какая-то проблема. А пессимисты пусть живут в своём мире. Зачем брать с них пример? Вот, например, я всю жизнь играл в футбол. После ранения сначала пришла мысль: “Как я теперь буду без него?”, а потом подумал: «Ну и ладно! В детстве успел поиграть — и то хорошо. А тебе вообще, что нужно от жизни? Неужели только движуха? Ведь намного важнее эмоции и чувства!». В общем вот с такой внутренней установкой и живу…

—  Как сейчас Ваше здоровье?

—  Есть определённые проблемы после контузии и сейчас я на таблетках, но уже намного лучше, Слава Богу.

— Расскажите, что будете делать дальше? Чем заниматься? Или сейчас слишком преждевременно и сложно строить планы на будущее?

— Пока не могу сказать что-то определенное, потому что мы, обычные люди, граждане, все связаны с СВО. Вот сейчас мой отец ушёл на фронт и это выбило почву из-под ног у меня и моих близких. Сложно планировать будущее: каждый день что-то меняется. Пока анализирую и смотрю вообще рынок труда — ищу работу.

— Верующий ли Вы человек?

— Я крещеный, но в храм не ходил и даже крестик не носил. Как мобилизовали — надел крестик и ушёл на СВО. И там, знаете, когда начал молиться? Когда первый обстрел был: танк стрелял, двери и две стены вылетели, а мы 8 человек в коридоре были, а выбежать на улицу нельзя — тебя расстреляют…  И вот сидишь под обстрелом и больше ничего не можешь сделать. И начинаешь молиться. Я не заучивал никакие молитвы, придумал свою. После этих обстрелов и по сей день молюсь…  Для меня это — обязанность, потому что должен быть благодарен Богу за то, что он сохранил мне жизнь. Я повторю слова отца Серафима: «В окопах атеистов нет».

— Вас смело можно назвать героем. Большое спасибо, что делитесь своей историей. Сила духа таких людей, как Вы, вдохновляет не унывать и равняться на лучших. Огромное спасибо за уделённое время и интересную беседу.

Анна Ионова, студентка 1 курса направления «Журналистика» МосГУ