Звонарное искусство в кино

В жизни каждого, кто решил связать свою жизнь с журналистикой, встаёт вопрос: как найти правду и донести её до общественности. Нащупать нерв – только половина дела, нужно обладать умением, чтобы рассказать о нем людям. Ответ на животрепещущий вопрос бывает тяжело найти, а иногда кажется и вовсе невозможно.

У студентки 4 курса Московского педагогического государственного института – Виктории Федосеевой – интерес к документалистике совпал с таким журналистским поиском. Совместив журналистское и режиссерское, вместе с командой единомышленников она создала свой дебютный фильм «Звон». Теме колокольного искусства в России уделяется мало внимания. Особенно его не хватает там, где традиция звона сталкивается с необходимостью перехода на электронные системы. Документальный фильм создан при грантовой поддержке Росмолодежи. За год Виктория с оператором Алексеем Оспенниковым объездила множество городов, сейчас её фильм участвует  в кинофестивалях. Виктория рассказала о пройденном пути и какие перспективы видит для дальнейшей работы.

— Прошло уже больше полугода со съемочной экспедиции «Звона». Оглядываясь назад, как ты оцениваешь этот опыт?

— Экспедиция останется глубоко личным воспоминанием на всю жизнь. Это было тяжело, но очень здорово. Я никогда не испытывала подобного опыта – проехать по нескольким городам, нигде не задержавшись на отдых. Все города, которые мы посетили, видели только по работе. Не могу сказать, что была в Архангельске как туристка, чтобы это почувствовать, нужно отдыхать и не думать о фильме. А мы думали только о фильме.

— А как тебе далось общение с людьми в поездке? Были ли сложности?

— Бывало непонимание. Благо, мы быстро всё решали, и это прокачало навык общения, т.к. я человек замкнутый. Это пример того, как проект может повлиять на личностные качества автора. В основном люди шли навстречу, видя, что студент горит идеей. Но был момент, когда человек дал нам возможность снять его мастерскую и взять интервью, потратили на это целый день в Архангельске, а после он запретил использовать все кадры. Знаю, что он увидит фильм в будущем. Мне кажется, переубедить его невозможно и бессмысленно, поэтому не стали спорить о том, каким должен быть фильм. Считаю, что всё сделали правильно. Пожалуй, только в исключительных моментах крайность хороша. Некоторые добровольно сужают свой кругозор, а его следует расширять. Иначе, зачем жить?

— Что оказалось самым сложным с организационной точки зрения при создания фильма?

— Всё координировать и одновременно быть режиссёром. Меня очень поддерживал Алексей Оспенников – оператор, который вопреки своему тяжелейшему жизненному испытанию снял со мной этот фильм. Проект мог бы быть лучше, если бы съёмочная команда была больше. Не хватало продюсера, который решал бы организационные вопросы: расселение, питание, договорённости со спикерами. И, самое главное, – период постпродакшна и продвижение фильма. Этот период показал все наши ошибки, как лакмусовая бумага.

— Кого из съёмочной группы тебе особенно не хватало на площадке?

— Не хватало помощника оператора. Ставить свет, например, в деревне Пияла – а у нас получилась великолепная картинка интервью, созданная с помощью света, – вдвоём было неудобно. Справились, но хотелось бы, чтобы это делал другой человек, а оператор смотрел на картинку и говорил, что так, а что нет.Очень не хватило звукорежиссёра. Подразумеваю человека с «бумом», который ходит на площадке и записывает звук. Оператор не должен отвечать за это. За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь, и у нас были проблемы со звуком. Их решали, в том числе с помощью искусственного интеллекта. ИИ использовался для улучшения качества звука, а также в создании музыкальных произведений для фильма. Но я не стану раскрывать полностью карты, потому что в процесс работы композитора не вмешивалась.

— Проблемы со звуком были и на монтаже?

— Под звукорежиссёром подразумеваю и работу на пост-продакшне, когда нужно всё «причесать» по звуку. У меня есть базовые навыки, передаю привет своему мастеру – Михаилу Германовичу Сидоренко, – спасибо за уроки по программе «Cubase». Но мне хотелось бы, чтобы этим занимался профессионал, который всё слышит и у которого есть оборудование. У нас оборудования для профессионального прослушивания звука нет, компьютер заточен под картинку.

— Но при этом вы нашли отличного колориста?

— Мне приятно, что мы работали с колористом Софьей Киселевой, наше взаимодействие сложилось хорошо. Поняла, что у меня выстраивается череда знакомств, которые смогу использовать в своих проектах. Фильм дал мощную прокачку личностных навыков и знакомств: профессиональных и личных. Мы привезли из экспедиции новых друзей. Это замечательно, потому что друзья нужны, а их не так просто найти.

— С какими главными трудностями столкнулись на постпродакшне?

— Он вскрыл все недостатки, которые допустили во время съёмок и организации. Были проблемы со звуком, их решили самостоятельно, и зритель не увидит, где была проблема. Музыкальное оформление изначально было другим. Нравится то звуковое единство, в котором сейчас оформлен фильм, за это благодарю композитора Валентина Сергеева. Мы столкнулись с необходимостью прокатного удостоверения. Я не обучалась в киношколе, у меня не было пар, где могла бы узнать, что прокатное удостоверение необходимо даже для фестивального проката. Ситуация осложняется тем, что ограничена сроками гранта: в нём прописано, что показы должны пройти и фильм должен быть опубликован в открытом доступе в апреле. Многие фестивали не принимают фильмы, уже выложенные в интернет. Поэтому выбор пал на те фестивали, которые проходят до апреля или не требуют премьеры.

— Получается, система получения прокатного удостоверения создаёт барьеры для начинающих режиссёров?

— Вся процедура получения прокатного удостоверения, подтверждающего право показывать фильм на большом экране, настолько усложнена, что у любящих свое дело режиссеров (и не любящих его продвижение) отбивает желание его получать и участвовать в фестивалях. Эта система деструктивно влияет на новых режиссёров.

— Несмотря на все сложности, ты считаешь «Звон» успешным фильмом?

— «Звон» – на мой взгляд, хороший, успешный фильм. Но если я хочу дальше работать с документальным кино, мне нужно стать видимой. Для этого нужны фестивали. Сейчас «Звон» участвует в фестивалях, которые можно пересчитать по пальцам, но я думаю, есть шанс получить какое-то место. Это мой первый опыт, гадать сложно.

— В чём ты видишь главную задачу документального кино и твоего фильма?

— Журналистика пытается ответить на вопросы, а документалистика их ставит. Мой фильм ставит большой вопрос, о котором мало кто задумывается, потому что среда звонарская — локальная, и чтобы в неё попасть, нужно подвергнуться мощному медиа-аффекту. О звонарях мало рассказывают в интернете. А проходя мимо церкви, ты, конечно, заслушиваешься, когда звучат колокола, но, наверное, не задумываешься, кто там звонит: человек или электронный звонарь. Многие даже не знают о существовании электронных звонарей.

— Какие у тебя планы на будущее?

— Я хотела бы связать своё будущее с режиссурой документального кино, но в следующий раз буду работать с большой командой, смогу сделать фильм ещё лучше. Потому что начало положено, оно успешное, искреннее и звонкое.

интервью подготовил Питирим Смирнов