Николай Наседкин. В тамбовской степи…

«Зимой тридцатого собрали всех активистов в район и сообщили о предстоящих переменах в селе. Главное в известии было то, что переводить деревню на новые рельсы поручали им, представителям бедноты. Андрей Исаевич вернулся из района с револьвером в кармане и энергично взялся за дело. В первую очередь он переговорил с беднотой. Собрал их всех вечером. Новость не была неожиданной. Разговоры о переменах доходили и до Масловки, и многие из собравшихся ждали их с надеждой, поэтому споров больших не было…»

Это — строки из новой книги Петра Алёшкина «День и вечер». Как правило, события в большинстве его произведений происходят на Тамбовщине, герои рассказов и повестей, даже если они живут в столице или где-нибудь на краю земли у чёрта на куличках, зачастую оказываются родом из наших, тамбовских, краев.

Вот и в новом сборнике, в который вошли три повести и два рассказа, даже если впрямую не упоминается о тамбовских корнях того или иного героя, о том, что они есть, можно легко догадаться. Потому что порой за личиной литературного персонажа, штрихами его биографии можно, так сказать, разглядеть самого автора, страницы его судьбы.

Удачей автора представляется мне повесть «Зыбкая тень», о которой уже доводилось высказывать своё мнение, и которая публиковалась в журнале «Литературная учёба» и ежегоднике «Поединок». Необычной, новаторской для творчества П. Алешкина показалась мне повесть о профессиональных велогонщиках «Круговерть», где прозаик художественными методами исследует тёмные стороны большого спорта. Но сейчас хотелось бы в первую очередь и в основном поговорить о рассказе «В тамбовской степи», цитатой из которого и начаты эти заметки.

Написано это произведение уже немало лет назад, но, увы, все усилия писателя пробить рассказ в печать натыкались на глухую стену, которая «не пущала» к читателям немало вещей, рассказывающих правду о нашей жизни, о сложных моментах истории Советской власти. Что ж, читая сейчас этот рассказ, прекрасно видишь и понимаешь, чего же боялись сверхбдительные редакторы, определявшие ещё не так давно, что можно, а чего нельзя знать народу о самом себе и своём прошлом.

В центре рассказа — искалеченная судьба Ивана Игнатьевича, тамбовского мужика, рождённого для того, чтобы сеять и убирать хлеб, растить коров и овец — кормить страну. «Тогда, перед тридцатым, Иван Игнатьевич был молод, силён, женат на девушке из хорошей семьи. Она родила ему Дуняшку. Отец, крепкий мужик, отделил его и дал землю, помог поставить справный дом. Только Иван Игнатьевич почувствовал силу, уверенность в себе, в завтрашнем дне, как пошли разговоры о колхозе… Всей душой он был против колхоза…»

Как теперь стало известно, плюрализма мнений в то время не было. Иван Игнатьевич этого не знал, попробовал убеждать мужиков, что на пустом месте колхоз не построить… Кончилось это для него, как и должно было кончится,— отправился совсем не по своей воле в далёкий Казахстан и в дороге похоронил простудившуюся жену. Три года в ссылке Иван Игнатьевич лелеял мечту, как отомстит он жестоко Андрею Исаевичу — новому вождю деревни, так резко перевернувшему его жизнь и судьбу.

Я боюсь, что пересказом, общими рассуждениями можно исказить содержание и суть этого произведения. Повторяю, очень важна в нём атмосфера, создаваемая лексикой, тональностью повествования. Может быть, даже иногда автор и перебарщивает в нагнетании безысходности, мрачности, тяжёлых мучительных деталей и сцен. Мы видим главного героя в тот момент, когда он доходит до предела отчаяния и ненависти под ударами судьбы. Потерял жену, сытную жизнь, на войне стал инвалидом, дочь единственная, Дунька, забрюхатела неизвестно от кого, волки ночью перерезали овец в катухе — последнюю живность в хозяйстве, и вдобавок ко всему во двор его врывается ненавистный Андрей Исаевич с милиционером и председателем сельсовета — учинять обыск по подозрению в воровстве колхозного зерна…

Финал рассказа страшен. Понимаем всю, так сказать, отрицательность, всю неприятную озлобленность натуры Ивана Игнатьевича, но почему же так жалко становится его? Почему невольно возникает у читателя серьёзный и мучительный вопрос всех трудных времен: кто виноват?

Сейчас с интересом читают «Дети Арбата» А. Рыбакова, «Мужики и бабы» Б. Можаева, «Белые одежды» В. Дудинцева, другие произведения, приоткрывающие занавес над тёмными периодами нашего прошлого. Из этого ряда и большой рассказ П. Алёшкина «В тамбовской степи». Это, конечно, не глава из учебника истории о том. как проходила коллективизация на Тамбовщине и как аукнулась она в жизни народа спустя десятилетия, но всё же, всё же…

Напоминаю: рассказ П. Алёшкина «В тамбовской степи» опубликован в его сборнике «День и вечер». Сравнительно недавно его перепечатала в нескольких номерах уваровская районная газета. Так что при желании, всем, кому дорога правда о прошлом родного края, кому интересно творчество писателя-земляка (сейчас П. Алёшкин живёт в Москве) — найти и прочитать это произведение нетрудно.

А прочитать «В тамбовской степи», по-моему, очень даже стоит.

 

Николай Наседкин, «Тамбовская правда», 18 января 1989 г.