Пускай судьба моя горька — я буду ей верна!

Я хочу рассказать о женщине, имя которой у всех на слуху, но известно о ней немногое. Из школьной программы мы знаем о жене декабриста, княгине Екатерине Ивановне Трубецкой, знаем, что она одной из первых жён декабристов отказалась от всех светских жизненных благ и добровольно разделила тяготы сибирской ссылки со своим мужем — декабристом Сергеем Петровичем Трубецким.

Екатерина Ивановна первой проложила путь в Сибирь, достойно перенесла все выпавшие на её женскую долю тяжёлые испытания и сумела сдержать венчальный обет верности мужу, достойно и смиренно пронеся нелегкий крест судьбы своей. Это был подвиг! Во имя любви, долга, высоких жизненных идеалов, благодаря чему осталась в истории на веки вечные первой русской аристократкой, женщиной, женой, олицетворяющей собой верность, преданность и надёжность, которые являются основными качествами безусловной любви в браке. Подвигом, без преувеличения, великой женщины не перестают восхищаться и в наши дни, но вместе с тем, заставляет задуматься, а способен ли хоть один мужчина соответствовать такой женщине, а если точнее, то смог бы такой поступок совершить ее муж?

 

Могла ли Екатерина Трубецкая поступить по-другому? Могла, ведь постановлением правительства и Синода жены декабристов признавались вдовами и могли вторично выходить замуж при живых супругах, поскольку мужья их считались «политическими мертвецами». И некоторые жены декабристов этим воспользовались. Героическая жизнь Екатерины Ивановны Трубецкой воспета поэтами разных стран. Образ нашей соотечественницы запечатлён в знаменитой поэме Н. А. Некрасова «Русские женщины», ей посвятил проникновенные строки французский поэт Альфред де Виньи в поэме «Ванда», дань уважения её самоотверженности отдал польский писатель Юлиан Словацкий в произведении «Ангелли». Многие современники называли Екатерину Ивановну олицетворением неистощимой доброты, удивительным сочетанием тонкого ума и доброго сердца. Своим «добрым ангелом» называли её те, среди которых она провела 28 лет жизни в Сибири.

 

Французский монархист, писатель, путешественник Астольф де Кюстин приобрёл мировую известность изданием своих записок о России, которую он посетил в 1839 году. Ни одна книга не задевала так самолюбия русского читателя, как книга «Россия в 1839 г.», но сейчас не об этом. А о том, что в опубликованной книге , наделавшей в Европе много шуму, было напечатано письмо, нашей героини, Трубецкой из Сибири в Петербург Николаю I, которое заканчивалось словами: «Я очень несчастна, но если бы мне было суждено пережить всё снова, я поступила бы точно так же». Письма Трубецкой из Сибири высший свет Петербурга читал со слезами на глазах, их переписывали от руки и зачитывали в салонах как литературные произведения. За время заключения С.П. Трубецкой получил от жены 201 письмо и сам написал 193 письма.

 

 

Екатерина Ивановна Трубецкая писала мужу: «Я, право, чувствую, что не смогу жить без тебя. Я всё готова снести с тобою, не буду жалеть ни о чем, когда буду с тобой вместе. Меня будущее не страшит. Спокойно прощусь со всеми благами светскими. Одно меня может радовать: тебя видеть, делить твое горе и все минуты жизни своей тебе посвящать. Меня будущее иногда беспокоит на твой счет. Иногда страшусь, чтоб тяжкая твоя участь не показалась тебе свыше сил твоих… Мне же, друг мой, все будет легко переносить с тобою вместе, и чувствую, ежедневно сильнее чувствую, что как бы худо нам ни было, от глубины души буду жребий свой благословлять, если буду я с тобою». Из письма Екатерины Трубецкой мужу в Петропавловскую крепость, декабрь 1825 г.

 

В письме от 18 июля 1826 года князь Трубецкой в ожидании отправки в Сибирь писал жене: «Истинно, сей беспредельной любви твоей ко мне я обязан сохранением до сих пор, и она же меня сохранит на будущее». Рассказывая о трагической судьбе жены государственного преступника Екатерины Трубецкой невозможно не рассказать об истоках её великодушия, о потрясающей и удивительной семье родителей, из которой по собственной воле последовала в Сибирь за мужем, покинув их навсегда.

 

Екатерина родилась в Киеве, жила в Санкт-Петербурге, умерла в далекой Сибири, похоронена Иркутске. Знакомясь с вновь открывшимися документами, богатыми подробностями и деталями, до сих пор некоторые оставались неизвестными, а теперь являются ценными источниками, драгоценными мемуарами, документами эпохи, прекрасно сохранившими детали личной, семейной, родовой памяти. Благодаря им, становятся очевидным, как закладывались те драгоценные человеческие качества, в каких условиях формировался характер самоотверженной бунтарки Екатерины Трубецкой. Настойчивость, целеустремлённость и духовную цельность своей натуры, княгиня Трубецкая получила по наследству, помимо огромного богатства.

 

 

Родная бабушка княгини Трубецкой Екатерина Ивановна Мясникова-Твердышева была богатой наследницей своего отца Мясникова Ивана Семёновича уральского купца-горнозаводчика, владевшего горнодобывающими заводами. Одного из богатейших людей Российской империи XVIII века. А.С. Пушкин в примечании к четвертой главе «Истории Пугачева» писал: «Твердышев нажил свое огромное имение в течение семи лет. Потомки его наследников суть доныне одни из богатейших людей в России».

 

На северном и среднем Урале строили металлургические заводы и были их владельцами Демидовы, о их деятельности всем известно, а вот о предпринимателях Мясниковых-Твердышевых, про южно-уральский металлургический комплекс, куда входило 15-ть металлургических заводов мало кто знает. А промышленная империя Мясниковых-Твердышевых по своему масштабу сравнима с владениями заводчиков Демидовых. Во второй половине XVIII века Твердышев и Мясников владели вместе с металлургическими заводами 433-мя медными рудниками.

 

Екатерина Ивановна Мясникова-Твердышева (бабушка) стала женой Григория Васильевича Козицкого, (1724–1775), писателя, переводчика, академика, бывшего статс-секретаря Государыни Императрицы Екатерины II, выпускника Лейпцигского университета, первого переводчика работ М.В. Ломоносова на латинский язык и древнеримских поэтов и философов на русский язык, друга известного актера Волкова. Козицкий редактировал журнал императрицы «Всякая всячина», который каждую неделю выходил в 1769 году. Он считался издателем этого журнала, хотя все знали, что выходит он под полным контролем императрицы Екатерины II, которая была автором большинства статей журнала на злободневные политические темы.

 

Благодаря своему богатству и природному уму Екатерина Ивановна Козицкая (бабушка нашей героини) заняла должное место в высшем свете, много принимала, в своем роскошном особняке в Москве на Тверской улице (на углу Козицкого переулка). Козицким переулок назван по имени деда нашей героини. В Браке у Екатерины Ивановны Мясниковой с Григорием Васильевичем Козицким родились две дочери: старшая Александра Григорьевна (мать нашей героини) и Анна Григорьевна, которая быстро вышла замуж за известного дипломата князя Александра Михайловича Белосельского-Белозерского, у которого жена умерла при родах и оставила ему троих детей, том числе, Зинаиду, которая в замужестве станет Волконской.

 

 

Хозяйка литературного салона писательница, поэтесса, певица, композитор, сердцеедка, Зинаида была фавориткой Александра I, который не одобрял её богемных пристрастий, но вынужден был мириться. После его смерти Зинаида возложила на его гроб венок из незабудок, осталась видной фигурой русской культурной жизни первой половины XIX века. Её салон находился в том самом доме, который сейчас известен как «Елисеевский магазин». Но закончила Зинаида жизнь в нищете, влюбилась в итальянца, перешла в католичество, уехала из России, в конце жизни осталась без средств, похоронена в Италии вместе с мужем Никитой Волконским.

 

А старшая дочь миллионерши Екатерины Ивановны Козицкой (Мясниковой-Твердышевой) и бывшего статс-секретаря Екатерины II Григория Васильевича Козицкого, Александра Григорьевна Козицкая (мать Екатерины Трубецкой) в конце 1790 г. влюбилась во француза эмигранта Жана Лаваля, родившегося в Марселе в семье виноторговца.
После Великой Французской революции многие аристократы, спасаясь от гильотины, перебирались в Российскую империю. Приехал сюда и Лаваль. Полное его имя (Жан Шарль Франсуа де Лаваль де ла Лубрерье, (1761 – 1846), но в России его звали Иван Степанович Лаваль. Он устроился учителем в Морской кадетский корпус.

 

Страстно полюбив, двадцатишестилетняя Александра Григорьевна (мать Екатерины Трубецкой), но её родителям выбор дочери не понравился, и они запретили вводить в семью француза из-за разницы социального и имущественного статуса. Мать Екатерина Ивановна Козицкая такой мезальянс не одобрила и согласие на брак не дала.
Мать говорила дочери с укором: – «Он, этот твой француз, нам неровня. Во-первых, не нашей веры, во-вторых, никто не знает, откуда он, в-третьих, чин у него не больно велик».

 

Но, как известно, проблемы делают жизнь интересней, а преодоление их придают жизни смысл. Влюблённая и сообразительная Александра Григорьевна (будущая мать княгини Екатерины Трубецкой), она была девушкой волевой, с твердым характером, обратилась за покровительством к императору Павлу I. Написала просьбу и опустила её в специальный ящик, выставленный у Дворца Императора. Павел I пожелал разобраться в прошении и потребовал разъяснений от самой матушки невесты, которая причиной отказа указала, что Лаваль «не нашей веры, неизвестно откуда взялся и имеет небольшой чин». Резолюция императора Павла была краткой: «Он христианин, я его знаю, для Козицкой чин весьма достаточный. Обвенчать через полчаса».

 

Француз Иван Лаваль и Александра Козицкая немедленно были обвенчаны в 1799 году в приходской церкви без всяких приготовлений. Женившись, Жан Лаваль мгновенно стал богатым человеком. Они унаследовали имения с множеством крепостных крестьян в Пензенской и Владимирской губернии, горнодобывающий Воскресенский завод на Южном Урале, часть Аптекарского острова в Петербурге с великолепной дачей на берегу Невы, а также 20 миллионов рублей.

 

 

Но, Александра Григорьевна, не желала мириться с обстоятельствами, связанными с социальным неравенством своего мужа. В 1814 г. она узнала, что эмигрировавший во время революции король Франции Людовик XVIII в Митаву, возвращается во Францию и нуждается в деньгах. Предприимчивая Александра Григорьевна передала Людовику XVIII 300 тыс. франков, за что король пожаловал 21 декабря 1814 года Лавалю графский титул Французского королевства, а в 1817 г. высочайшим указом Лавалю было разрешено носить графский титул и в России. Так мать Екатерины стала графиней.

 

Это расширяло возможности и связи с представителями высшего света, как во Франции, так и в России. Со временем, выдавая замуж дочерей, семья упрочила своё положение за счет брака с самыми влиятельными российскими и иностранными семьями. Всё это вынуждало Николая I показать себя в отношении декабриста Сергея Петровича Трубецкого «милосердным монархом».

 

Иван Степанович Лаваль в 1819 году становится камергером, действительным тайным советником, видным чиновником Министерства иностранных дел. Он оставил о себе добропорядочную память. Титул и успешная карьера окончательно примирили тёщу (Екатерину Ивановну Козицкую) с выбором дочери Александры, в 1833 году перед смертью она щедро одарила чету Лавалей, и они стали одними из самых богатых людей России.

 

Семье Де Лаваль принадлежал роскошный дворец на Английской набережной Санкт-Петербурга, где часто устраивались великолепные балы для высшего света, литературные и музыкальные вечера. Вот в такой семье суждено было родиться, Екатерине Ивановне, будущей княгине Трубецкой, которую мы знаем по многим произведениям литературы и воспоминаниям декабристов.

 

В первую очередь именно её имел в виду декабрист А.П. Беляев, когда писал: «Слава страны, вас произрастившей! Слава мужей, удостоившихся такой безграничной любви и такой преданности, таких чудных, идеальных жен! Вы стали поистине образцом самоотвержения, мужества, твердости, при всей нежности и слабости вашего пола. Да будут незабвенны имена ваши!».

 

 

Татьяна Алешкина, Заслуженный работник культуры РФ, зам. главного редактора