Мечта «Тэнкэббота»

 

Скажу сразу: Тэнк Эббот – известный тренер по смешанным единоборствам, а некогда перспективный воин, участвовавший в боях без правил – сначала в событиях «Восьмиугольника», затем… да где только не участвовал этот здоровый и бородатый мужик, отправлявший в нокаут с одного удара левой. Снимался в рекламе, беседовал в различных шоу, судил спарринги и давал интервью газетам для интеллектуалов. А всё потому, что он был немногословен и часто улыбался после боя. Друзья его называли «батюшкой» (из-за курчавой бороды), а враги – «палачом-танком».

 

Точно: бывший боец «MMA» был идеалом мужчины провинциальной и полнотелой мечтательницы Маргариты со звонкой и в переводе на металл цветной фамилией – Латунской. Марго, как ласково называл бой-френд и музыкант Санёк, отличалась пытливым умом и дерзким нравом – это снова-таки полагала она, но как было на самом деле, знает лишь автор – то есть я.

 

Постойте, причём здесь элитный боец и тренер американского панкратиона Тэнк Эббот? Так ведь прозвище у Марго до сих пор – «Тэнкэббот». И ничего японского, как может послышаться со стороны, в его инициалах не может быть. Но когда прозвище звучало в незнакомом окружении, то ненароком думали, что «бой-баба» проглотила самурая, не меньше. Танки и хайку, хокку там всякие. Эббот, Эйб, Эбби… второе и третье  – вариации имени персонажа из популярной видеоигры «Одиссея Эйба», во всех частях  инопланетянин пытается сбежать из планеты, на которую его привезли насильно – для рабского труда. Рабыней Марго себя не считала, это точно. Разве что время от времени смотрела эротические фильмы и фантазировала как многие нормальные люди. «Призрак в доспехах» – никаким боком и маленьким уголком не относилось к Латунской. Она была круглой, словно Колобок и не читала японскую классику. Даже анимэ не смотрела, считая  фанатов этих «пищащих» жанров конченными «юнитами».

 

Она молилась на ветхое изображение бородатого и полуголого иностранца, молодого ещё и знаменитого. Титанически мощного в татуированной плоти. Вставала на колени в своей маленькой и затхлой комнате со старой советской мебелью и шептала слова, известные ей одной. Хотя нет – и Санёк знал кое-что. Он умел читать по губам, это ему казалось, конечно. Он был страшно начитан – мог пересказать два произведения Джона Стейнбека: «Квартал Тортилью-Флэт» и «Консервный ряд». Рассказывал их вдохновенно и в общих чертах, так сказать, часто упоминая инфантильного чернокожего парня, мечтавшего стать президентом США, народ в городе мало интересовался литературой вообще – зачем было тратить время на лишние сюжетные вериги?

 

В минуты молитвы Александр ревновал её, догадывался, что «идеал» она любит больше, чем его. Она раздевалась перед изображением, наверное. Так фантазировал бой-френд. И эти мысли сводили с ума. Тогда он звонил ей и находил повод, чтобы поругаться. Отношения у них были «платонические» – «в этом-то и соль», как, умничая, комментировал знакомый корреспондент газеты «Красный путь», но малоизвестный поэт и писатель Игорь Федоровский. Санёк никогда не смеялся над подругой, это нехорошо – с какой стороны на неё не поглядели бы. И даже когда она начала регулярно выполнять упражнения, как советовал на видеоблоге любимый Тэнк, парень сжимал губы и смотрел на неё с любовью. Ага, выходила на грязноватый омский берег Иртыша большая тридцатилетняя женщина и приседала: раз-два, раз-два. Вытягивала руки впереди себя и время от времени крутило головой, от любопытства. Аж голова потом болела, и стыд накатывал, второе – больше у наблюдавшего за ней народа, красивого и стройного, как не посмотришь. Они пальцем показывали, некоторые усмехались. Но что здесь плохого – упражнения на свежем воздухе? Сами бы попробовали. Невозможно ведь тренироваться взаперти лишь из-за дурного глаза? Но когда настроение было хреновое, то «Латунь» показывала ценные свойства – включала «матюгальник». Зоркие наблюдатели иногда просили прощения и тупили взоры, покидая песочную и залитую солнцем площадку.

 

Ещё Марго надевала красные боксёрские перчатки, кстати, найденные на улице, и боксировала. Работала кулаками в основном дома, на улицу с боксом выходила, по-моему, меньше. Разве что в роще могла поработать с тенью или с бой-френдом. Он выносил и держал матрас. Достоинством её было то, что на улице она никогда не доставала мобильный телефон – этим и отличалась тоже. «Андроид» или «айфон» стояли в одном ряду с Японией и «юнитами». Она «убивалась» на тренировке так, что мокрее был только дождь. Худела незаметно. Не худела вообще. Скинет пару фунтов, но вечером – «накушает». Баловалась плюшками, пончиками и салом. Алкоголичкой не являлась. Пивка могла выпить в компании, закусить чипсами или сухариками. Предпочитала тёмное пиво – «Ирландский эль», он вкусный и сластил, будто квас.

 

Как начнёт Марго боксировать воздушную массу, так вспоминает бои любимого Тэнка. «Бах-бах-бах», «шух-шух-шух». Вот апперкот и хук – снимайте на крутую камеру и фотографируйте на «заркальник». Легчало, несмотря на собственную тяжесть и два глаза со стороны Санька. Она била, словно конь копытом.  Грозная и могучая женщина, взмокшая, как «упахавшийся» вол, её усердию позавидовал бы кто угодно: хоть будущий студент, готовясь к ЕГЭ, хоть начинающий спортсмен.

 

У неё был деревянный автомат – она сама его вырезала электрическим лобзиком. Руки у неё были что надо, не как у половины мужского населения планеты. Она упражнялась и с ним.

Марго думала, что её тайно называют «Тэнкэбботом», потому что она сильная и резкая – в этом была её «соль». Но, похоже, только Санёк называл её «как-нужно» – «Танком», когда не отвечала взаимностью и часто ругалась без причины. И сам Санёк был похож на танк (в общих чертах, конечно) – высокий и здоровый, как шкаф. Правда, с красным лицом и норовящими отвиснуть щеками. Безусловно, это был добрый человек. А музыкантов по призванию и промоутеров по профессии – других не бывает. Музыка, игра на музыкальных инструментах делает человека талантливым, а профессия распространителя листовок – терпеливым и «добрым». К тому же парень состоял в ансамбле. Он хотел стать знаменитым. Для этого у него был недорогой цифровой фотоаппарат. Он мечтал, как все нормальные люди.

 

Диким желанием Марго было стать звездой шоу-бизнеса, чтобы каждое движение запечатлевалось на камеру, а поклонники сбивали пороги и сшибали косяки, хотя чаще писали в социальной сети, конечно. Ей хватало одного Санька в принципе, но душа требовала полёта, а тело – движения.

– Маргоша, в клубе «Абсентоморе» проходят кастинг… – вдруг объявил Санёк. Он знал, чем чревато это заявление. Но по-другому не мог… «Любовь» мечтала засветиться, она была готова на всё!

 

Не помня себя от скорости и неожиданного давления изнутри, Маргарита понеслась. Не в туалет, а на улицу. Выбежав, она обратилась к первому встречному:

– Где «Абсентоморе»?.. Там кастинг…

 

Мужчина лет пятидесяти, перекатив сигарету на губах, покачал головой. Марго выругалась и послала неосведомлённого дальней дорогой.

– Ты вечно забываешь про меня! – бросил Санёк вне себя от бешенства. – Зря тебе сказал!

– Где это место, милый?

Как волшебно могут подействовать простые слова!

– На Ленина, около «Туриста», – неохотно сознался парень.

 

Тем временем, смотр талантов подошёл к завершению. Марго и промоутер опоздали. Закрыв «билет в шоу-бизнес» (парадную дверь) невысокий и худенький (она услышала, что звали его Илья) парень в очках направлялся к автомобилю. Следом, как свеча наплывами воска, увешанный атрибутикой видеографа, но главное, что с курчавой БОРОДКОЙ, двигался коренастый малый. Он сразу понравился Марго, особенно его яркая жёлтая футболка, напомнившая раннюю осень, когда ей перешло по наследству от бабушки золотое кольцо. Илья называл делового друга (режиссёра, наверное) «майским жуком» и смеялся над его шутками.

– Саня, фас! – только и произнесла «пышка».

– Э-э, бль… – подскочив к машине, он закрыл собой доступ в салон.

Илья и «майский жук» остановились, молча смотрели на «инопланетян» некоторое время.

– Отдай, – распорядился Илья, юркнув внутрь авто.

Вытащив визитку, «майский жук» отдал «гром-бабе» и прокомментировал:

– Завтра – чуть пораньше.

 

Клубные немедленно уехали. Санёк, подойдя вплотную к Марго, обиженно заметил:

– Когда я носил бороду, ты не замечала.

На следующий день клуб оказался закрыт. Сначала в дверь колотила остервеневшая Марго, а затем Санёк – исключительно чтобы поддержать любимую.

Они поехали на съёмки. Без них.

Что бы ни думала «Тэнкэббот», Санёк всё равно радовался – «шоу-бизнес» много не потерял. Жизнь возвращалась в русло и не стоило волноваться.

 

 

Виктор Власов