Баба в позу — кобыле в печень!

Народная мудрость отучает от болтовни. Молчание – золото, меньше слов – больше дела… Самый ценный кадр, судя по поговоркам, с суровой миной, сжав губы до состояния посиневшей щели, упорно валит лес тупым топором. Не учитывает только народная мудрость, что есть профессии, вся суть которых именно в усердной, кропотливой и тяжелой работе со словом. Ибо оно, умело выпущенное из уст талантливого оратора, способно на стимуляцию грандиозных событий. Одна из таких славных профессий – журналистика. Правда вот слава её день ото дня, к великому сожалению, становится все сомнительней.

Труд работника СМИ принципиально отличается от многих других видов деятельности. В нем очень важен не только результат (информирование аудитории), но и процесс его получения. Так, мало кому интересно, как каменщик клал кирпичи: главное, чтобы он, в конце концов, возвел ровную, устойчивую стену. А падали ли из его рук инструменты, был ли он пьян или ругался матом – никого не беспокоит. С журналистикой все по-другому. Показателем профессионализма является не только то, смог ли работник получить информацию, не нарушив кодекс этики и разобравшись с вопросом до конца, но и как эта информация была передана. Если репортер побывает в горячей точке, снимет потрясающие кадры и раздобудет сенсацию, но при подаче будет заикаться, плеваться и путаться в словах, то мало кого впечатлит его работа. Многие даже, скорее всего, посчитают ее полностью неудавшейся.

Получается, что владение языком – визитная карточка журналиста и залог его успеха. Тем более что СМИ окрещены четвертой властью и созидателями общественного мнения. Обладателям таких званий сам Бог велел быть талантливыми ораторами. Но современных журналистов такая ответственность совершенно не смущает, когда они в прямом эфире заявляют, что православные пришли «очищать грехи». Видимо, от пыли…

Прежде чем пускаться в разнос, обозначим принципиальный момент. Условно разделим журналистику на «письменную» и «прочую». Соответственно, под первой понимаем печатную (где информация передается через словесный код, который адресат читает самостоятельно с бумаги, монитора и т.п.), под второй остальную: телевидение, радио и так далее. Зачем? Причины две.

Во-первых, автор этих строк, изучая более-менее качественную прессу и материалы с авторитетных Интернет ресурсов, ни разу не натыкался на вопиющую безграмотность. Не было такого уважаемого журнала, где тексты бы кишели извращенными поговорками и издевательствами над синтаксисом. Видимо причина в том, что мнение, будто печатные СМИ благороднее прочих, отчасти справедливо. Потому что бумага не торопит. Она терпит, дает возможность подумать и обратиться к словарю. Медленный темп позволяет найти и исправить ошибку. Также пресса чаще балует аудиторию серьезными аналитическими жанрами, которые подразумевают основательный, глубокий анализ автора, не мыслимый без грамотного изложения. А, как известно, лучший способ разработки навыка (в частности писательского) – его систематическое использование, то есть тренировка. И она дает свои результаты: в печати все не так плохо. Соответственно, она стоит особняком.

Вторая причина, по которой мы разделяем журналистику на два вида – это популярность. Высоченная у телевидения и сравнительно с ним низкая у прессы. Поэтому, обыватель, заводя разговор о «четвертой власти», в первую (и часто последнюю) очередь имеет в виду именно то, что он видит через голубой экран. Вот теперь можно и в разнос пуститься. Ибо видит обыватель сущее безобразие, приправленное соусом из безумия и украшенное кусочками катастрофы.

Качество отечественного телевидения и его сущность – тема для отдельной библиотеки, составляющей сотню пухлых томов. Наша же задача – определить уровень культуры речи, господствующий по ту сторону волшебного окна, в простонародье «ящика». Задача – легче не придумаешь, ибо все ясно, как взгляд трезвого лихого летчика. Культура речи отсутствует напрочь. Точнее, все настолько плохо, что возникает впечатление, будто происходит формирование новой культуры, основанной на заимствованных уродливых словах, грубостях, неправильных ударениях и подобных язвах на теле языка. Приводить примеры невежества уже кажется совершенно бессмысленным. Ибо они сегодня вовсе не нечто незаурядное. Включите вечерние новости любого канала, и вы гарантировано наткнетесь на заикающегося диктора или безграмотного журналиста. Количество абсурдов и ошибок поражает.

Почему? Ответ озвучивали везде, где возможно, уже десятки раз. Никто, никогда и нигде не ругал ведущих старой, советской школы. Все вспоминают работу, скажем, Кириллова, как пример высочайшего профессионализма, поражаясь словарной грамотности и фантастической дикции. Дело в том, что люди того времени имели сильнейшие, как положительные, так и отрицательные, стимулы к исполнению своих обязанностей с максимальной скрупулезностью. За хорошую работу они награждались, за плохую жестко наказывались. Сегодня же ведущий уже не извиняется за допущенную в эфире ошибку и спокойно продолжает вещать. И это уже никого не смущает. Включая бездействующих руководителей каналов. Какой тогда смысл повышать качество работы?

То, что происходит в Интернете с языком русским описать без ругательных слов сложно. Но возможно: он методично трансформируется в потрясающего урода. Там игнорируются все его правила, когда пользователи пытаются передать сомнительные мысли. Благо, это происходит только там, где дискуссии проводит общественность. Профессиональные журналисты, к счастью, не часто отваживаются изъяснятся на, как говорил герой Уиллиса из «Пятого элемента», «неправильном» русском.

Радио. Когда-то оно было только вещателем новостей и специализированных спектаклей. Но однажды появились диджеи. Они начали шутить, импровизировать и проказничать. Делали и делают они чаще никудышно. Их речь оставляет желать не лучшего, а тишины. Когда же они, наконец, замолкают, обычно начинается композиция про пробу «джаги-джаги» Катерины Лель. Слушатель подумывает о суициде.

После описанных выше явлений может возникнуть в голове неправильная картина: будто в печати все хорошо, а вне нее плохо. Это, конечно, далеко не так. Печатные СМИ грозятся в один прекрасный вечер массово перекочевать в Интернет, где русский язык имеет все шансы превратиться в «руски изыг». И почитание написанного слова еще вовсе не стопроцентная защита от графомании. Так же и телевидение – далеко не гарант низкого качества. Оно, конечно, тоже иногда балует добротным продуктом. Там даже есть целый канал на букву «К», который балует постоянно. Но вот общая картина современной отечественной журналистики похвастаться живописностью, к сожалению, не может. И одна из главнейших причин этой неприятности – умирающая культура речи, реанимировать которую, по-видимому, могут только жесткие меры.

                                                                                                                                                                                                                                              Артем Егоров