Мы выходим на честный ЕГЭ?

Из года в год последний звонок верен традициям: цветы, школьная форма, банты, утренняя линейка, звон колокольчика в руках первоклашки и слезы прощания.

Смешанные чувства испытывают школьники, которые уже и не школьники вроде, родители, не заметившие, как их дети выросли, и учителя, которым так не хочется отпускать своих учеников. Но последний звонок-это все-таки праздник, который символизирует начало новой взрослой жизни. В школах по всей стране прошли линейки, ставшие трогательными и волнующими минутами в жизни каждого старшеклассника. В этом году выпускниками стали 700 тысяч ребят по всей стране. И как признаются сами выпускники: «В голове только одно: ЕГЭ, ЕГЭ, ЕГЭ».

ЕГЭ в голове не только у выпускников. Система школьного образования в России нередко оказывается в центре общественного внимания и является поводом для горячих споров. Яркий тому пример- единый государственный экзамен. Сколько «за» и «против» ЕГЭ мы услышали за эти годы, тем не менее, отношение к этой форме проверки уровня знаний выпускников меняется с каждым годом. Так что же получается, мы выходим на честный ЕГЭ?

Малейшие общественные колебания молодежь очень четко улавливает. Этим и объясняется изменение отношения выпускников к ЕГЭ в положительную сторону. Специалисты отмечают, что с каждым годом уровень образованности падает, натаскивание по тестам происходит уже с начальной школы, что напрочь убивает в ребятах способность мыслить, обдумывать, критически воспринимать информацию. И самое главное, это коррупция, которую обещали победить, как раз путем введения ЕГЭ, осталась на прежнем уровне.

Итак, Минобр снова повторяет, что «ЕГЭ объединил школьные выпускные и вузовские вступительные экзамены». Это утверждение многократно тиражировано в различных официальных документах, но это не так. Система единого экзамена фактически упразднила выпускную итоговую аттестацию, и в этом главная причина негативного воздействия ЕГЭ на школьное образование. Из одиннадцати ЕГЭ обязательными являются всего два — русский язык и математика. Остальные школьники сдают в добровольном порядке и лишь в том случае, если они нужны для поступления в вуз. Доля сдающих колеблется от 4% до 60% в зависимости от предмета. Такие экзамены нельзя называть выпускными ни по сути, ни по закону об образовании (выпускная итоговая аттестация является обязательной — написано в законе).

Уровень образованности выпускников и способность творчески мыслить, проще всего охарактеризовать таким поясняющим примером. Задания ЕГЭ-2014 были предложены дошкольникам. В результате: 30% детей преодолели выпускной аттестационный барьер, ещё 20% были близки к этому. Наглядно, не правда ли? Так мы что к этому ведем наше образование? По мнению историка, автора учебников по истории для школьников и студентов Евгения Спицына, ЕГЭ – это самая эффективная диверсия против нашей страны. И с ним трудно не согласиться.

«О какой эффективности ЕГЭ можно говорить в принципе? На мой взгляд, это в чистом виде самая эффективная и одновременно самая зловредная диверсия против нашей страны, которую всячески пытаются прикрыть двумя совершенно лживыми посылами о «ликвидации коррупции» и о «социальных лифтах». Других «достоинств» этой системы не могут даже назвать ее инициаторы и разработчики», — утверждает Спицын.

Отмена выпускных экзаменов и перенос вступительных экзаменов в школу изменили её социальную функцию, превратив школу в некую ступеньку на пути в вуз. Значение среднего образования как такового существенно упало. Масса школьников, не ориентированных на обучение в вузе, обрела возможность получать аттестаты с практически нулевыми знаниями по всем предметам. Для большинства остальных целью и смыслом школьного образования стали баллы ЕГЭ.

Наша основная образовательная традиция — учить всех – вступила в противоречие с новой реальностью и оказалась разрушенной в считанные годы.

Набор вступительных ЕГЭ у каждого школьника свой, и дисциплины, не входящие в этот набор, с полным основанием рассматриваются им как излишняя нагрузка. Здесь возникает консенсус в отношениях ученика с одной стороны и учителя — с другой. Учитель получает полную свободу не обращать внимания на детей, не интересующихся его предметом, а ученик — свободу не учиться. И в условиях такой «свободы» появляется возможность вообще никого не учить, а лишь имитировать образовательный процесс (масштабы этой имитации сегодня таковы, что о ней говорил Президент в послании Федеральному Собранию). Естественно, что система ЕГЭ получает всё большую поддержку и с той, и с другой стороны при стремительном падении качества образования. Всё это справедливо называется «халявой». Поэтому ссылки Минобра на возрастающее «общественное доверие» к ЕГЭ, мягко говоря, не корректны.

Как я уже отмечала выше, важнейшей особенностью нашей образовательной системы было неукоснительное правило: учить всех! Это правило давало на выходе признанный во всем мире уровень всеобщего народного образования. Десятилетиями отрабатывалась система мотивации и контроля работы учителя, основным элементом которой были выпускные экзамены. Каждый выпавший из учебного процесса ученик становился проблемой для школы при выпускной аттестации. Это мотивировало учителя обращать внимание на всех учащихся. По этой же причине его работа была под постоянным контролем со стороны завуча и директора. Именно такой «низовой контроль» обеспечивал качество учебного процесса в 90-е годы, когда иные формы контроля со стороны вышестоящих органов практически исчезли. Введение ЕГЭ упразднило выпускные экзамены и вместе с ними фактически ликвидировало всякий контроль за работой учителя. В этом главная причина обвального снижения качества образования.

Но самым страшным является даже не это, а то, о чем недавно сказал замглавы думского комитета по образованию господин Владимир Бурматов: «Никуда проблема коррупции не делась, все коррупционные схемы остались, чиновники, близкие к структурам Министерства образования, по-прежнему издают «решебники» по ЕГЭ и получают за это гонорары, сайты с ответами к ЕГЭ продолжают функционировать, оффшорные компании, занимающиеся «гарантированной» подготовкой к сдаче ЕГЭ, продолжают действовать, ни один из видов этого «серого» бизнеса не искоренен, министерством ничего не предпринято».

Получается, хотели как лучше, а получилось как всегда. Уже многие чиновники, в том же Минобре это признают, и значит нам всем вместе, всему гражданскому обществу, надо объединиться, для предотвращения катастрофичного разрушения российского образования. Только грамотный и четкий диалог между властью, школой, учительским сообществом и, конечно же, учениками способен переломить разрушительные процессы в образовании.

Надо исходить из того, что страна подошла к порогу, который требует кардинального пересмотра политики в сфере образования, и отдельные признаки этого пересмотра уже налицо. Состояние среднего образования однозначно свидетельствует о безотлагательной необходимости освободить школу от разлагающего воздействия ЕГЭ. Школа сегодня в значительной степени «посажена на иглу» единого экзамена, поэтому соответствующие действия должны быть мягкими и деликатными, чтобы не вызвать «абстинентного синдрома», способного спровоцировать социальную напряженность.Суть предлагаемого перехода выражается формулой отделения школы от ЕГЭ. Речь идет о полном упразднении аттестационных функций ЕГЭ, постепенном восстановлении классических выпускных экзаменов и вынесении вступительных ЕГЭ за рамки среднего образования.

Алина Жарашуева