Знобищева Мария Игоревна (часть 2)

 

 * * *

 

Красота неоспорима.

Зри и не борись.

Ту звезду зовут Марина,

Этот бор – Борис.

У сосны, струны и птицы

Имена – как взлёт.

Птица на руку садится,

Ягоду берёт.

 

В синем сумраке олени,

Белый караван.

Это озеро – Елена,

Облако – Иван.

 

Храм – Владимир, утро – Анна,

Благовест – Илья,

Память первого кургана,

Первого ручья.

 

Не сгореть, сорвавшись с кручи

На земное дно.

Но над тысячей созвучий

Высится одно,

 

Ощутимое всей кожей,

Нежной дрожью всей:

Серебристое – «Серёжа» –

В клике журавлей.

 

 

* * *

 

Паучок качнулся – дрогнул мир:

Дрогнул, начинаясь с паутинки, –

Лист качнулся, выгнулись тростинки,

Сизые от ветра и сурьмы.

 

Дрогнул – и упала капля в пруд,

И волна слегка качнула лодку,

У девчонки, солнечной и кроткой,

В кущах глаз качнулся изумруд.

 

Раз – и сердце дрогнуло в груди

Мальчика, забывшего о вёслах.

Дрогнули в ответ большие звёзды

Голубыми сгустками слюды.

 

И, вернувшись, мальчик написал

Песню о весне и первой буре. –

Бабочка на жёлтом абажуре

Задрожала в море трёх зеркал…

 

Он творил – художник и факир.

Сад внимал, дробясь на сотни судеб.

В эту ночь весна приснилась людям…

Паучок качнулся – дрогнул мир.

 

 

Стихи

 

Мы любим стихи, ведь они не похожи на нас:

Приходят и смотрят в глаза терпеливо и нежно,

Когда говорят, не хватают тебя за одежду,

Не держат за пуговку, хитрость тая про запас.

 

Не плачут о том, что их в гости не взяли с собой,

И зла не таят оттого, что их кто-то не понял.

Им снятся принцессы и добрые старые пони,

Улыбчивый домик и пруд, навсегда голубой.

 

Им вовсе не хочется лакомств и модных затей.

Они не бросают друзей и не пишут доносы,

А очень похожи на самых смешных и курносых,

Гурьбою с мороза ворвавшихся в залу детей.

 

Стихи ароматно-легки. Ими можно дышать

И рвать отовсюду большими охапками смело.

Стихи не похожи на нас, потому что есть тело,

И есть, говорят, что-то странно иное – душа.

 

 

* * *

 

По тонким стеблям – только бы посметь! –

Сбежать к подножью мира каплей росной…

Свет так же прост, как жизнь или как смерть,

И лишь второстепенное непросто.

 

Целую землю в рыжий шорох трав,

В её сухие чёрные ладони,

В тугие жилки синих переправ,

В дыханье вод, неровное, как дольник.

 

По тонким стеблям – только бы успеть! –

Ещё мучительней, светлей и тише…

Но я ещё не научилась петь –

Я научилась слышать.

 

 

Исповедь

 

Я буду писать, не прося разрешенья

На высшую слабость: на нежность

 и искренность.

Среди отрешенья,

среди разрушенья

Рассыпься, печаль моя, синими искрами.

 

Я буду писать, не моля о пощаде.

На площади горе и площе и проще.

Простите – когда-нибудь… Словом, прощайте!

Топчите, мостите –

отныне я – площадь!

 

– Что можешь ты, девочка, – Граду и Миру?

Зачем ты надела чужое, большое?

– Прохожий, 

прохожая,

милая,

милый!

 

Я просто хочу поделиться душою!

И как мне на это просить разрешенье –

Исконное самое,

самое нужное?!

…За все приношенья

 и все прегрешенья

Простите меня! – Я обычно

послушная.