Александр Полушин: «Русские солдаты — удивительный народ»

 

Шесть лет в КГМА на военной кафедре, год интернатуры, полгода переквалификации, а сейчас — служба в рядах Вооруженных Сил. Его бабушка была медиком, дед — военным. А сам он с детства мечтал служить в армии. Александр Полушин уже год работает врачом в 4-м военном госпитале ВВ МВД России города Кирова. А параллельно пишет кандидатскую диссертацию.

— Можно сказать, что с раннего возраста ты готовился стать врачом?

— Медицина привлекала меня уже в детстве. Лягушек не резал, зато уже к 3-му классу освоил бабушкину Большую медицинскую энциклопедию. До сих пор в семье шутят: «Дочитался!».

— Тебе удалось отучиться на военной кафедре. Сейчас таких кафедр почти не осталось. Нужны ли они вообще?

— Вопрос спорный. Минус таких кафедр в том, что из них выходят специалисты, которые могут не пойти на контракт. Со своего выпуска, по-моему, только я один пошел в военные. Плюс: там дают хорошее образование, военную подготовку. Люди выходят с реальными представлениями о службе.

— Кроме знаний, представлений о службе ты успел получить опыт и общественной, и научной работы…

— Сначала был старостой кружка Студенческого научного общества по нормальной анатомии. В 2008 году стал председателем совета СНО вуза — главным среди студентов, занимающихся научной деятельностью. Ушел с этого поста в прошлом году. Когда учился, работал в сфере экспериментальной онкологии. Эту работу продолжают уже другие ребята. Сейчас занимаюсь прикладной к Вооруженным Силам тематикой — клинической фармакологией. В частности, исследую разумное использование препаратов, в том числе экономическую составляющую. Мое руководство меня поддержало. Тема актуальная и нужная для войск.

— То есть ты ищешь эффективные лекарства с низкой стоимостью?

— В современной российской фармакологии нет четких граней эффективности. Есть дорогие и эффективные лекарства, дешевые и эффективные, дешевые и малоэффективные. Я ищу золотую середину, чтобы люди получали качественные препараты по разумной цене. Работа сводится к анализу историй болезни, мониторингу цен на лекарства.

— Как получилось, что ты оказался именно в этой части?

— Прошел конкурс на должность врача-терапевта в часть. Сейчас доволен всем. Нагрузка, конечно, большая, но… Допустим, каждую неделю мы сдаем нормативы. Да и то минусом это не назовешь. Это позволяет поддерживать себя в тонусе. В течение недели бывают суточные дежурства, как и в любой больнице, бывают подъемы по тревоге.

— Тонус тонусом, а в чем еще преимущества того, что ты — не гражданский врач?

— Во-первых, при тех же нормах, что и у гражданских, у нас зарплата выше. В прошлом году ставку подняли в два раза. В Кировской области у офицеров сейчас она составляет примерно девять прожиточных минимумов. Во-вторых, служебное жилье. В-третьих, льготы. В-четвертых, военная ипотека. Есть санаторно-курортное лечение. У военных много преимуществ. От армии не скрываться надо, а бежать сюда сломя голову!

— Какие именно функции ты выполняешь?

— Веду лечебную работу в рамках госпиталя. Лечу военных со всей России. Бывает, направляют в командировки. Уже объездил почти весь ПФО.

— Нестандартные, запоминающиеся ситуации случались в разъездах?

— Один раз был на соревнованиях спецназа. В первый день сан­инструктор одного из них предложил пробежаться по трассе. Решил проверить, на что я способен. Еще нужно было просто познакомиться с маршрутом: во время двухдневных соревнований все равно нужно было бежать рядом с группой, чтобы оказать помощь в случае чего. И вот в броне, в каске, с медицинским комплектом мы прошли всю трассу. Нужно тренироваться, если здоровье позволяет!

— А критические моменты?

— Куда без них! Сижу в машине. На душе тревожно: чувствую, что что-то должно произойти. На плацу — стандартное построение. И вдруг слышу, что зовут медика. Выскочил и побежал на помощь. Оказалось, солдат потерял сознание, бьется в судорогах. Сразу на ум пришли два возможных варианта: либо сахар упал, либо приступ эпилепсии. Сначала нужно разжать зубы, чтобы человек не прикусил язык. Я крикнул: «Дайте ложку, карандаш! Хоть что-нибудь!». Дали ложку. Как солдату стало лучше, его унесли в лазарет. А мне стало интересно, откуда в строю ложка? Владелец столового прибора сказал, что из сапога.

— В практике были среди призывников случаи притворства?

— Бывают иногда. К этому нужно относиться со здоровой долей скептицизма и юмора. Например, недавно прихожу я на работу, спрашиваю у дежурного, все ли нормально. Сказал, что все хорошо, никто ни на что не жаловался. Через несколько минут ко мне обратился солдат: « Доктор! Помогите! У меня диарея!». Пошел к дежурному: мол, как так все хорошо, если солдат жалуется. Он говорит: «Иванов подходил? Жаловался? На диарею? В этот раз в жидкой форме даже! Ну вот, научился. А ночью обращался с твердым, оформленным стулом! До сих пор представить не могу, как это у него могло получиться!». После этого так и хотелось сказать пациенту: « Да вы, батенька, феномен!».

— Говорят, что скоро армия полностью перейдет на контрактную основу…

— Во всех странах есть обязательный срок службы, а потом уже идти на контракт или нет — это твое личное дело. Сейчас служат всего лишь год. Программа урезана по максимуму. И за этот год надо подготовить бойца, чтоб он смог защитить себя, семью, свой дом, Родину. Служить надо! Служба дает и свои дивиденды, и перспективы. Главное — относиться к ней не как к каторге, а как к возможности совершенствовать се­бя, получить новые навыки и знания.  

 

Никита Лаут