Евгений Антипов: «Основная цель моей деятельности — это способствовать увлеченности молодёжи научно-образовательной деятельностью»

Евгений Антипов — заместитель начальника управления информатизацией МГУ, член бюро координационного совета по делам молодёжи в научной и образовательной сферах при Совете при Президенте Российской Федерации по науке и образованию. В свои 29 лет Евгений является создателем и разработчиком многочисленных проектов по работе с молодёжью. Евгений стремится способствовать развитию российской науки и дать возможность образования каждому заинтересованному молодому человеку. О том, что привело его к такой активной деятельности и какие способности помогли молодому человеку в столь раннем возрасте добиться высокого положения, читайте ниже.

 

— Расскажи немного о своём детстве. Как рано у тебя начал проявляться интерес к науке?

— Я из маленького города Покров Владимирской области. Население примерно 15–17 тысяч человек. Сейчас я занимаюсь форумом «Ломоносов», и там такое количество участников, а тут — целый город.

Мне с самого начала были интересны физика и математика, но в моей школе не было хороших учителей, и я с самого начала тянулся к знаниям сам, искал, какие в Москве есть школы, где можно было бы учиться.

Нас в семье было трое, и родители были не то чтобы очень богатыми, не баловали нас игрушками. Мне хотелось в детстве игрушку на радиоуправлении и с моторчиком. У меня такой не было. Но у меня жизненный принцип такой: нет? Ок. Но их же кто-то делает — почему я не могу взять и сделать? Папа сказал, что для этого нужно знать физику. Я в своём пятом классе перечитал все учебники физики для 11-й класса — мне это было интересно.

По физике в школе мне ставили тройки, потому что я не хотел читать учебник. Меня вызывали к доске, я все рассказывал со всеми формулами, примеры брал из головы. Сыпался, когда спрашивали, что написано в учебнике, а я говорил, что не читал его; меня сажали и ставили тройку. А когда вставал вопрос о том, что нужно кого-то отправить на олимпиаду — тут было нечего поделать, и отправляли меня.

Я поступил в 6 классе на малый мехмат. Там в дистанционной форме занимаются со школьниками. Я туда поступил, мне прислали задания, они были очень сложные, и самое главное — у меня в городе не было преподавателей, которые могли помочь с этими заданиями шестикласснику, и поэтому я оттуда вылетел. Помню, как заочно участвовал в олимпиаде физфака, я прошёл заочный тур, сам поехал в Москву на физфак и писал олимпиаду по физике классе в восьмом.

Как-то я решил пойти из школы пешком с другом-одиннадцатиклассником, и он говорит мне: «Завтра вступительные экзамены в ЗФТШ при МФТИ (Заочная физико-техническая школа при Московском физико-техническом институте — Прим. ред.). Поехали?» Я говорю, не знаю, пустят меня родители или нет. Прихожу домой, спрашиваю: «Мам, пап, завтра будут такие-то вступительные экзамены в школу, можно я поеду в Москву?» Они ошарашены — я же девятиклассник. Они мне тогда разрешили — помню, даже позволили до часу ночи не спать, я готовился к этим вступительным испытаниям за одну ночь, и на следующий день в 6 утра уже ехал на электричке в Москву. Потом я поехал в ЗФТШ при МФТИ (заочная физико-техническая школа при Московском физико-техническом институте) и сдал вступительный экзамен по физике на пятёрку — а если ты там сдал на пятёрку физику, то тебя там отрывают с руками и ногами.

До ЗФТШ мне было добираться прилично: час от дома до электрички, два часа на электричке, потом приезжаю на Курский вокзал, оттуда — до Долгопрудного, и это ещё минимум минут 40. Занятия были в субботу, а в школе в это время шли уроки, и я помню, как сам шёл к директору для того, чтобы она мне разрешила не ходить в субботу на занятия. Так и сказал ей: «Я не буду ходить в школу по субботам, потому что я поступил в Москву и буду учиться в Москве». Она улыбнулась и разрешила. Она хорошо видела, что у меня предрасположенность к физике, и понимала, что мне надо туда ездить. Так я мотался каждую субботу в Москву, 4 часа в каждую сторону. Но потом я узнал, что в воскресенье ещё читаются лекции для 11-го класса с проектором. Тогда проекторы только появлялись, в моем городе их ещё не было. Для меня это было что-то нереально крутое, когда тебе рассказывают материал, а на проекторе при этом подвижная картинка! Так что я ходил ещё на эти лекции для 11-го класса. Дома получалось спать часа 3–4. Я как девятиклассник ничего не понимал в лекциях для 11-го класса и постоянно мучил преподавателя вопросами, а он терпеливо отвечал мне на эти вопросы. Меня очень впечатлило тогда, что преподаватели физтеха могут ответить на любой мой вопрос! И это после преподавателей из моего города, которые отвечали «отстань, не знаю».

Забавная история получилась с выпускными экзаменами после 9-го класса. Так вышло, что мой преподаватель отвёл меня на экзамен 11-го класса, и тогда в своём 9-м классе я на твёрдую тройку сдал вступительный экзамен на физтех, на что мой преподаватель сказал: «Я так и знал». А минут через 15 я сдал на отлично экзамен по физике для 9-го класса.

Позже без одного балла я сдал вступительные экзамены в МГУ.

С 10-го класса я стал учиться в этой школе-интернате СУНЦ при МГУ (Специализированный учебно-научный центр — школа-интернат имени А. Н. Колмогорова при Московском государственном университете им. Ломоносова. — Прим. ред.). Такой формы образования, как в СУНЦе, я больше не встречал нигде, но, как по мне, она самая лучшая. На 24 человека в классе у нас одновременно работали 3 преподавателя, и это было очень здорово. Один читал лекцию, второй работал с классом, решал дополнительные задачи по этой теме, а третий садился к школьникам и проверял домашнее задание. Все это происходило одновременно и потому было очень эффективно.

 

— Что запомнилось больше всего со времени обучения в СУНЦе?

— Говорят, что студенческие годы самые лучшие.Я могу сказать, что лучшие мои годы были в СУНЦе. Мы были вроде и школьниками, но уже с формой жизни студентов: мы там жили и учились одновременно, и в домашних тапочках можно было прийти на занятие. Это настоящая студенческая атмосфера, мы были одной большой семьёй. Уже там я участвовал в турнире юных физиков, и наша команда вместе с ребятами из Санкт-Петербурга ездила в Австралию на международный этап в этом турнире. Это была моя первая заграничная поездка и первый перелёт на самолете, 23 часа в небе (без учета посадок и ожидания). Это было невероятно. Это международное соревнование проходило в формате физического боя. Физический бой — это когда выступающая команда делится на 4 роли: докладчик, рецензент, оппонент и наблюдающий. Докладчик рассказывает задачу, оппонент его слушает и пытается задачу улучшить, найти слабые моменты, подсветить сильные, а рецензент должен как-то моделировать эту дискуссию и вывести общий результат, дать оценку. Все это на английском языке, и для нас, не-лингвистов это было, конечно, самым сложным испытанием. Но все равно было очень здорово, мы смотрели на коал и кенгуру — для меня тогда они были как собаки, только большие такие (смеётся).

 

— Сейчас в своей деятельности ты используешь не только научные знания, но и организаторские способности. Когда они начали у тебя проявляться и как ты их использовал?

— Организационные задатки мне достались от моего папы: даже когда в школе нужно было поздравить директора, все заходили толпой в кабинет и стеснялись, а вперёд выпихивали меня со словами «Женя, ну давай, говори!», и Женя начинал поздравлять. Этих способностей и в СУНЦе не могли не заметить: я организовывал вечера, дискотеки, договаривался со всеми, чтобы принесли парты, колонки, аппаратуру, следил за порядком. Летом школьники СУНЦ уезжали домой, но школа не пустовала — там проводились мероприятия и занятия. И все эти съезды школьников по всей России надо было организовывать, а так как рассчитали все криво, то в летней школе оставалось всего несколько организаторов на всех, персонал уезжал в отпуск на несколько дней — не оставалось даже поваров. Ушел в отпуск даже директор, и меня оставили за самого старшего. Подчеркну, я тогда был одиннадцатиклассником, а у меня на руках были ключи от всех кабинетов и комнат под мою ответственность. Я следил за всеми школьниками и за нашими запасами еды, чтобы не съели все припасы за раз.

Ещё в СУНЦе проходят Колмогоровские чтения в формате конференции примерно на неделю. Туда съезжаются школьники, они учатся, живут. Их жизнь состоит из двух частей: образовательной и социально-бытовой. За учебную часть отвечали сотрудники СУНЦа, а за социальную должен был отвечать определенный человек, одна женщина, а я был помощником. И как-то так получилось, что она смекнула, что это все можно доверить мне. Она появилась в первый день, в день заезда, и в последний — все остальное время Ее там не было, и вся социально-бытовая часть была на мне: приезд, отъезд, встретить на вокзале, отправить на вокзал, организовать культурную программу, поездки,— и при этом я был первокурсником. Я только сейчас начинаю понимать, что это было: сто школьников 10–11 классов, шатающихся по Москве, под моей ответственностью.

Когда я был школьником, МГУ отмечал 250-летие. Была организована встреча с В.В. Путиным, во время этой встречи дарили библиотеку Московскому университету, и в этой библиотеке организовывалась встреча молодёжи с президентом, в том числе студентов школы-интерната им. Колмогорова. Я отвечал за приезд группы этих школьников. И тогда мне досталась возможность задать президенту вопрос. Будучи одиннадцатиклассником, я ему задавал вопрос: «Будут ли отменяться отсрочки от армии в вузах?»

— Многие твои проекты берут начало ещё с твоих студенческих лет. Как проходило твоё развитие и становление в эти годы?

— Сначала я был увлечён Студенческим союзом, а к концу первого курса я начал работать в компании «RiNet» — это интернет-провайдер в Москве. Там я плотнее познакомился с информационными технологиями, с тем, как работает сеть, как чинятся устройства. Я был единственный сотрудник из МГУ, и это определяло мой статус. Я единственный, кто разговаривал на английском языке, и поэтому когда заявки приходили от иностранцев, отправляли меня. Потом передо мной встал выбор — либо переходить на полный рабочий день и бросать университет, либо наоборот. Естественно, бросать университет я не стал, и с работы пришлось уйти.

Потом начались более интересные и глубокие проекты в рамках Студенческого союза. Самый классный — это конференция Ломоносов и научный портал Ломоносов. Я один из тех людей, кто этот портал создавал и проектировал, и это в определенном смысле мое детище. Это один из главных проектов в моей жизни. Так получилось, что ещё в далеком 2006 году мы поняли, что большое внимание государства идёт на работу с молодыми, талантливыми и перспективными учеными, и это направление нужно развивать. Уже тогда у нас возникали идеи создания информационных систем для работы с молодыми учёными, тогда был инициирован и создан координационный совет по делам молодёжи в научной и образовательной сферах при Совете при Президенте Российской Федерации по науке и образованию. На одном из совещаний Совета по науке и образованию решили, что нужно поддерживать молодых ученых и что нужно выделить на это деньги. И тогда встал вопрос: а сколько этих молодых учёных? И никто на этот вопрос не мог ответить. И тогда стало понятно, что нужно организовать некую молодежную структуру, которая занималась бы такими вопросами. Много федерально-целевых программ или форм поддержки молодых учёных, которые действуют или заканчивают действовать в Российской Федерации — продукт работы того самого координационного совета. В частности, там была учреждена премия Президента для молодых ученых. Тогда был придуман ИАС молодым ученым и специалистам; ИАС — это информационно-аналитическая система. Она состояла из многих компонентов, которые были распределены между несколькими авторами, и часть, которую делал МГУ — это та немногая часть, которая есть и работает до сих пор.

Тогда же был задуман портал Ломоносов для молодёжи, которая активно развивается, ну и, конечно же, создавались сами конференции. На тот момент, когда я подключался к работе, количество участников было примерно 3000, сегодня число заочных участников, тех, кто подаёт заявки — 14–15 тысяч. Нашей командой мы довели этот проект до такого серьезного уровня. Я занимался порталом Ломоносов, а Студенческим союзом мы вели большую общественную работу.

 

— По твоему мнению, как и когда усилилось внимание правительства к молодежной политике в нашей стране и как потом проводилась работа в этой сфере?

— По моему мнению, большая перезагрузка в сфере молодежной политики случилась в 2011 году, когда президент решил повстречаться с молодежью и услышать ее голос — государство вспомнило, что есть молодежь и надо с ней как-то работать. И тогда вспомнили про Всероссийский студенческий форум — его в 2001 году запустил МГУ, и с того времени эта активность, работа с молодёжью пошла по городам России, и тогда было принято решение провести Всероссийский молодежный форум в 2011 году в городе Барнаул (не без нашего участия в этих процессах). И с тех пор произошла некая перезагрузка работы с молодёжью: на этот форум приехал Д.А. Медведев, и после разные чиновники увидели, что нужно работать с молодёжью, с ней нужно встречаться и взаимодействовать. По итогам работы этого форума был учреждён Совет министерства образования и науки РФ по делам молодёжи. Работу по науке и инновациям в этом совете доверили мне — я курирую эту работу до сих пор. Я тогда заканчивал университет и начинал работать в аспирантуре. Тогда мы организовывали и проводили самые крупные молодёжные мероприятия — конференция Ломоносов является самым крупным таким мероприятием научной тематики. Тогда же была запущена программа поддержки деятельности студенческих объединений. Это очень мощный инструмент по работе с молодёжью, его смысл в том, что примерно 1,3 млрд распределяются на различные проекты студентов вузов, подведомственных министерству образования. В частности, это позволило мне быть членом конкурсной комиссии этой программы, потому что я представлял вуз, который не имеет возможности участвовать в этой программе. Был определён запрос на некую координирующую структуру, которая бы могла организовывать работу научно ориентированной молодёжи в вузах, работу студенческих научных обществ, студенческих конструкторских бюро, и такой структурой стал Всероссийский клуб молодых исследователей. Целью создания клуба было объединение и организация этих ребят. Сюда входят наиболее активные и заинтересованные. Меня выбрали руководителем клуба, которым я и являюсь по сей день. Нашей целью было обратить внимание на работу с научно ориентированной молодёжью, чтобы и на государственном уровне с ней стали работать. Всю эту работу заметили и в управлении по науке при президенте, и как раз после этого меня включили в состав координационного совета.

— Наверное, ты был самым молодым в совете? Это не мешало работе?

— В 2011 году я действительно был очень молодой для этой работы, и встречались сложности в этом плане, но мой начальник с самых первых дней меня учил, за что я ему безумно благодарен. Сейчас я уже не чувствую никакого дискомфорта, хотя до сих пор в разных советах, куда меня включают, я один из самых молодых, но для меня это только преимущество, потому что это больший разбег для того, чтобы что-то сделать.

 

— Расскажи об основных своих должностях и целях своей деятельности.

— В 2011 году, сразу после моего окончания университета, был запущен такой проект, как кадровый резерв МГУ — это процесс обновления ректората МГУ, который немного «забронзовел», и мне удалось попасть в этот кадровый резерв, я был приглашён работать в ректорат через две недели после окончания университета на должность заместителя начальника по информатизации.

Сейчас я член бюро координационного совета — это более узкая группа деятелей, которые занимаются определенными проектами. Я в этом совете закрываю направление работы с молодёжью. Один из интересных проектов— это организация различных социологических исследований по вопросам трудоустройства, карьерных ожиданий молодых специалистов не только по Москве, как было раньше, а по всей России. Нам интересно «померить пульс» в каждом регионе, причём чтобы ответили не 5 человек, а более внушительное число людей.

До конца этого года я хочу защитить кандидатскую — она у меня уже в высокой степени готовности. А после защиты надо будет посмотреть на завершённые проекты, на сделанное за это время и понять вектор дальнейшего развития.

Основная цель моей деятельности — это способствовать увлеченности молодёжи научно-образовательной деятельностью. Студенческую жизнь можно поделить на две части — это время, когда студент учится и сидит на занятиях, и все остальное время, когда он отдыхает, делает задания и так далее. И что касается свободного времени, то у нас есть множество направлений и активностей: КВН, культмассовая деятельность — например, студенческая весна, спортивные состязания, — и все эти направления друг с другом соревнуются, и возникает вопрос: а кто вообще наукой занимается, вовлекает ребят в научную деятельность? Нужно заниматься этим вопросом, чтобы мотивировать людей, увлекать молодых ребят, чтобы они занимались наукой, чтобы люди не просто заканчивали университеты и уходили работать куда-то по специальности, а чтобы они занимались научными исследованиями. У нас сейчас существует разрыв между конечными потребителями научных знаний и теми, кто занимается этими исследованиями. Вуз занимается подготовкой специалистов, обладающих определёнными компетенциями, а то, как потом эти специалисты реализуются, куда идут работать — эти вопросы пускаются на самотёк.

 

— Как ты оцениваешь уровень работы с молодёжью в сфере науки сегодня?

— На мой взгляд, сделать нужно ещё многое, но между тем уже появились мощные инструменты, которые опосредованно влияют на процессы вовлечения молодых учёных в деятельность. Научные мероприятия стали проводиться в большем количестве, программы мегагрантов, когда ведущие ученые приглашаются для создания мировых лабораторий. Определённые подвижки, конечно же, есть. Но до идеальной картины нам все же далеко. К примеру, у нас все ещё нет понятной схемы, как научные исследования будут выведены на предприятия и в производство.

Также существует задача отчетности научного сообщества перед всем обществом, потому что научное сообщество потребляет долю ресурсов, и общество должно знать, что на эти деньги делается, и поддерживать эти исследования.

 

— Сегодня идёт активное развитие IT— технологий в сфере образования. Что ты думаешь на этот счёт?

— Влияние IT-технологий на методики преподавания и образовательную систему — это то, над чем я сейчас работаю, и то, что мне в принципе интересно как элемент общественной деятельности. Это одна из больших ниш, которая в ближайшее время будет активно развиваться. Информационные технологии меняют наш мир, и в образовании ещё многое только предстоит сделать. Эта сфера сейчас очень активно развивается. Это вопрос различных дистанционных форм образования, которые будут активно развиваться в России в ближайшее время. Это развитие различных информационных инструментов для ведения и улучшения качества образования, потому что сейчас возможна трансформация научных школ: если раньше в разных вузах существовали различные научные школы, формы преподавания, система учебников — то сейчас, возможно, произойдёт оптимизация этих процессов, когда ведущие исследовательские центры разработают мощные курсы, а всем остальным центрам придётся взять эти курсы и заниматься преподаванием именно по ним. Это изменит действующую систему и действующие подходы. Это может повлиять на уровень доступности научных исследований в самой сфере образования: можно вспомнить мою историю, когда я пытался выискивать малейшую возможность учиться, когда мне приходилось физически много ездить, чтобы добраться до людей, способных мне помочь; если бы были доступны дистанционные формы образования, мне , может быть, не пришлось бы вырываться из своего города, и я мог бы комфортно получать качественное образование у себя в городе.

 

— Как ты оцениваешь современную молодёжь в свете последних событий — революций и митингов?

— Молодежь — это всегда активная и полная энергии часть общества, и это самая дешевая сила в сфере, например, политики. Ей легче всего привить определённые взгляды. С другой стороны, я считаю, что в большинстве своём это молодежь думающая. Понятно, что много любителей устроить «экшн» без глубинного понимания процессов — и, наверное, этим как раз и пользуются как одни, так и другие стороны.

Я вижу, что сейчас у ребят гораздо больше возможностей в плане образования, чем их было у меня, например. Молодой взгляд даёт очень многое, и эта живая энергия, я считаю, может успешно реализоваться в современном мире. Сама по себе молодежь сейчас хорошая, мотивированная, она ищет возможности и посылает запросы на высококлассных специалистов. Сейчас мы уходим от восприятия образования как корочки, и сейчас люди начинают ценить непосредственно сами знания, и это не может не радовать.

Автор: Эллина Лескина