РЕПОРТАЖ И ИНТЕРВЬЮ: С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ ЖУРНАЛИСТИКА

— Помните справочник журналиста, изданный с полвека назад Ленинградским университетом, авторами которого были преподаватели журфака — Богданов и Вяземский? В этом издании были не только полно представлены и трактованы знаменитые принципы партийно-советской печати, но и даны определения жанров журналистики. Помню, названия там были: «хроника», «информация», «расширенная информация». И наконец — «репортаж»… Вначале он преподносился как расширенная информация, это была первая трактовка, а затем — «репортаж с места события», «репортаж по поводу». Репортаж считался самым легким, простым и незатейливым жанром журналистики — смотрю, вижу и записываю. Позже он разнообразился: путевые заметки, экономический репортаж, были у него и другие «одежки»…
Ясен Засурский:
— В Советском Союзе очень много для развития репортажа сделал Эрвин Киш, чешско-немецко-австрийский журналист, которого называли «неистовым репортером». Он даже преподавал в Харькове журналистику, его многие репортеры знали.
В.Б. — Потом его книги репортажей неоднократно издавались в России.
Я.З. — Он был мастером точных выражений. Когда открывали первый часовой завод, Киш опубликовал репортаж под названием «Москва фабрикует время». Ау нас репортаж не был в чести, я думаю, до самой «оттепели».
В.Б. — Да, такой славы, как у очерка или у фельетона, у репортажа не было. Считалось, что это журналистика «низкой квалификации», более упрощенная. Хотя мы знали или догадывались, что репортаж в Америке едва ли не главный жанр журналистики, особенно с места события. Для западного журналиста важно было оказаться в самом эпицентре события, увидеть, что произошло, а затем, как очевидцу, прокомментировать. Ау нас какие репортажи публиковались? Об уборке урожая, о рекордной плавке стали, о космосе — чуть ли не официальные.
Я.З. — Блестящими репортерами были Евгений Рябчиков и Павел Барашев в «Правде. Павел занимался космосом, бывал на Северном полюсе, в Антарктиде, очень много об этом писал, он оживил репортаж эффектом личного, реального участия в событии. Когда появилось телевидение, то этот эффект стал более очевиден. На телевидении жанр репортажа особенно важен.
В.Б. — Я думаю, что и газетный репортаж пережил трансформацию, когда стали происходить крупные события в нашей жизни — освоение космоса, целины, новой Сибири, огромные стройки. Репортаж стал уходить из показушного калашного ряда, в нем появился драматизм.
Я.З. — Помню замечательные радиорепортажи ЮрияЛетунова и Юрия Гальперина. Они довольно часто вели их с демонстраций на Красной площади, с мест разных других событий. Юрий Фокин стал одним из первых космических радиорепортеров…
В.Б. — Но — обратите внимание — все это было связано с изменениями в обществе, с освоением космоса, с ядерной физикой, то есть сама жизнь подвигнула… Несмотря на то, что репортажи были достаточно сухие или, наоборот, с «побрякушками» — пафос уборки урожая, рекордных плавок. Когда начались неожиданные для страны события, репортаж оживился. И тогда журналисты, которые называли себя репортерами, стали искать новые жанровые формы, появилась рубрика — «журналист меняет профессию…
Я.З. — В которой так преуспел Гудимов.
В.Б. — Да, знаменитая его эпопея, когда он работал таксистом. Таких примеров много, и не только в Москве. Я знаю, что в региональной прессе появилось немало материалов, которые захватывали читателя, репортажи смелые, задиристые, даже политическая направленность в них была…
Потом еще в одну «одежку облачился репортаж — критическую. Тем не менее, я бы сказал, что репортаж не становился фундаментом, основой журналистики, как на Западе. В Соединенных Штатах он обрел классическую форму, строился по принципу некоей пирамиды. Можно было прочитать первый абзац репортажа и понять, о чем идет речь, второй абзац расширял эту информацию, делал ее более пространной, третий углублял и так далее.
Я.З. — Знаете, с чем еще это было связано? Передавали сообщения репортеры по телефону или телеграфу, часто линия перерывалась, а чтобы все-таки стало понятно, о чем речь, надо было вначале сказать суть и только потом развивать ее. Поэтому и получалась перевернутая пирамида.
Известно очень много историй о борьбе репортеров за доступ к источникам информации и за оперативность передач. Поэтому легенда о том, как один репортер столкнул другого с подножки вагона, вполне достоверна.
В.Б. — Но для нас это было нетипично…
Я.З. — Для нас в 30-е годы был типичен элемент этакой экзотики — в репортажах много рассказывалось об освоении Севера, о папанинцах, об Отто Юльевиче Шмидте, челюскинцах, о полетах Чкалова, об авиации. И в этих репортажах мастерство журналиста дополнялось необычностью сюжета, что придавало им дополнительную остроту. А уже после событий ХХ-го съезда репортаж вернулся к проблемам повседневным, и здесь дело оказалось сложнее. Появился Гудимов, который садился на место шофера такси и рассказывал о том, как жизнь выглядит вблизи. Появилась хорошая школа репортеров. В перестроечные времена и сейчас фактография, с одной стороны, а с другой, расследовательская журналистика отодвинули репортаж, который базировался просто на фиксировании того, что в данный момент происходит в стране. Сейчас репортажей в газетах, которые славились своими репортерами, не найдешь. Может быть, только «Вечерняя Москва сохраняет эту традицию.
В.Б. — На телевидении репортаж с места событий очень распространен. Это, прежде всего, криминальные репортажи, их видимо-невидимо сегодня. Репортажи с пожаров — с подробностями, с трупами, с трагическими мотивами. Меньше стало репортажей из мира искусства, о счастливых событиях. На очередной конференции по итогам работы прессы за год, которая проходила у вас на факультете, часто звучала мысль о том, что журналиста
сегодня не привлекает позитивная тема для репортажа, позитивный повод, его чаще интересует криминальная ситуация…
Я.З. — Скандальная… Как говорил Михаил Швыдкой, какие могуг быть новости у культуры? Разве что кто-то со сцены упадет.
В.Б. — Причем не кто-то, а выдающийся актер, тогда это новость.
Я.З. — Скандальный элемент, конечно, силен. Сегодняшние репортажи нацелены на то, чтобы увидеть необычное, и это естественно в журналистике.
В.Б. – Но необычное можно увидеть разными способами. Вспомните нашего короля репортажа Гиляровского. Это были репортажи наблюдателя. Что-то Гудимов у него перенял, когда пошел в таксисты. Это репортажи очевидца об обычной, не выдающейся жизни, которая на самом деле является исключительной, неповторимой и для наблюдения чрезвычайно интересна.
Я.З. — А вам не кажется, что все-таки репортаж ушел из газеты на телевидение? Еще он остался на радио, а в газете стало меньше жизни, увиденной глазами репортера. Кстати, о репортере. Насколько его личность должна присутствовать в репортаже? Мне кажется, репортаж в этом смысле уникален. Журналист обязательно должен быть в газетном репортаже как персонаж, как действующее лицо.
У американцев для отслеживания городской жизни созданы специальные службы. Например, в редакции «Чикаго трибюн» я видел радиостанцию и радиоприемник, которые настроены на волны полиции, скорой помощи, вокзалов, по городу курсирует машина с репортерами, они подают сигнал, и редактор городских новостей по карте видит, где они находятся. Когда по связи кто-то вызывает пожарную команду, из редакции сразу же звонят репортеру в автомашину, находящуюся ближе всего к месту пожара, и тот сразу туда приезжает, порой быстрее, чем пожарная команда. У них есть постоянные дежурства в аэропортах, на автовокзалах, так они охотятся за новостями, и репортажи появляются очень оперативно.
Есть и другие приемы. Скажем, известные здания застрахованы от пожаров на большие суммы. И там идет борьба между страховой компанией, которая защищает дом от пожара, и хозяевами дома, которые хотят его поджечь, чтобы получить страховку. Репортеры знают, что его в конце концов сожгут. И ждут момента. В этом смысле американская журналистика очень расчетлива. У нас же довольствуются сведениями, которые дают МВД, милиция, скорая помощь. Мне кажется, жанр этот требует развития, а сегодня газетных репортеров стало меньше.
Телевизионный репортаж — вот он очень развит, особенно военные репортажи. Вспомните войну в Чечне. Наши репортеры сделали очень много и работали прекрасно. Репортажи той же Масюк с НТВ и других журналистов. Мы увидели ту войну больше глазами репортеров, чем официальных властей или военного командования. Власти фактически сказать нам о войне ничего не смогли, кроме самой недостоверной информации. Иногда и из-за границы бывают очень интересные репортажи, из Югославии, например, где погибли два наших репортера Ногин и Куринной, они рвались в самое пекло, чтобы вовремя передать репортаж.
В.Б. — У меня такое наблюдение: ситуация с репортажем зависит от ситуации в обществе. От того, что происходит в данный момент в стране. Сейчас у нас много событий трагических, драматических, связанных с войной, с преступностью. Поэтому на первое место выдвинулся репортаж военный, криминальный – они, сегодня стали главенствующими. На телевидении этот жанр получил такое развитие, потому что по телеканалам можно быстрее всего эту информацию выдать обществу. А когда люди увидели на экране, то читать о том же в газете не так интересно. И второе — видеоряд, который для телевидения является блестящим преимуществом. Он лучше всяких слов передает картину события. Мастерство автора — в умении увидеть, показать.
Я.З. — Эффект присутствия, который важен для репортажа, который делает нас участниками событий, идеально осуществляется на телевидении.
В.Б. — Если вспомнить, Эрвина Киша, которого вы упомянули в самом начале, у него, кроме яркого языка, пафоса, настроения, в репортажах всегда присутствовал анализ событий. Именно это делает газетный репортаж таким актуальным и в наше время, это может быть и репортаж по поводу, репортаж с каким-то исследованием.
Я.З. — Киш выдвинул идею логической фантазии. Он говорил, что журналист, сопоставив факты, может догадаться о том, чего не видно. И у него была известная история, когда он способствовал разоблачению русского шпиона в Австрии. У нас тоже пытаются делать такие репортажи, но неудачно. Последняя такая попытка была в газете «Комсомольская правда, когда журналисты пробовали сделать репортаж о пребывании президента на отдыхе. Не имея информации, они сопоставили факты и приписали Борису Ельцину встречу с Коржаковым, его бывшим охранником и другом.
В.Б. — Репортаж должен быть на сто процентов достоверным. В нем не допускается какая-либо фантазия.
Я.З. — Детали должны быть очень точны, должны передавать «аромат» эпохи, «аромат» событий, вы должны почувствовать звуки, запахи и цвет того места, где это происходит.
В.Б. — То есть, от журналиста требуются не красоты языка, а более всего достоверность и точность. Хотя в то же время, некоторые репортажи журналистов, имена которых мы упоминали, можно назвать публицистикой, потому что они заряжают читателя, зрителя, слушателя, волнуют не только самой фактурой, но и формой передачи увиденного. Гиляровский, к примеру, описывая какие-то нравы, сюжеты старой жизни, заставляет читателя переживать вместе с ним. Или, например, мой любимый американский публицист Трумэн Капоте, я читаю его книги с увлечением, как захватывающий детектив. Но я не сказал бы, что это очерковая работа, где есть художественный домысел, — в книгах все документально достоверно. Вы, правда, употребили один термин, когда говорили о Кише…
Я.З. — Логическая фантазия…
В.Б. -Да, а вот у Капоте никакой логической фантазии нет. И я считаю потрясающей его скрупулезность в изложении фактов, диалога. Более увлекательного я ничего не читал. Книга, о которой я говорю сейчас, посвящена убийству. И из этого большого репортажа становятся понятны психология, мотивы поступков, мораль людей, которые совершили это убийство, сама ситуация, атмосфера, которая вокруг была. Сегодня как никогда такого репортажа-исследования не хватает. Я имею в виду и ситуации в финансовом мире, например, вокруг МММ. Для репортера здесь море работы. Мы проглотили эти ситуации, с которыми столкнулось общество, а они могли бы быть подробно, поэтапно, повременно, персонифицированно изучены и описаны — крах банка, реакция вкладчиков. Это может быть очень длительное исследование, которое основывается и на эмоциях, и на чувствах людей, а также на фактическом материале, собранном прокуратурой, полицией.
Я.З. — Действительно, репортаж вводит в сегодняшнюю атмосферу, помогает ее увидеть, а потом уже начинается осмысление. Репортаж — это начало и важнейшая часть журналистики. Информацию называли витамином С журналистики. Репортаж — это дрожжи, на которых растет журналистика. Без репортажа мы не видим реальной жизни и, конечно, телевидение не может без него обойтись. Но важно, что попадает в поле зрения репортера.
В.Б. — К сожалению, репортажи делаются в основном по громким делам — убийствам, кражам, военным конфликтам, тому, что называется сенсацией. Наши телевизионщики любят начинать свое сообщение «сенсацией дня». Действительно, такие события происходят, хотя и не каждый день, а ведь важно увидеть не только сенсацию, но и повседневность. Установка на сенсацию ведет к искажению жизни. Конечно, у нас преступность выросла, но она и раньше была. А представление в мире о Москве сложилось, будто у нас по улицам люди ходить боятся. И иностранцы опасаются приезжать к нам, хотя те же зарубежные журналисты спокойно ходят по Москве и без охраны. Думаю, здесь таится опасность односторонности в журналистике. Соединить остроту жизни с видением ее перспектив — вот проблема сегодняшней журналистики…
Я.З. -Теперь, может быть, мы поговорим об интервью?
В.Б. — В чем-чем, а в таких материалах сегодня нет недостатка. Сейчас появились мастера интервью, в газетах и журналах это стал самый распространенный жанр. В те времена, когда я работал, 10-20 лет назад, другие газетные жанры занимали больше места — репортаж с места событий, репортаж на первой и последней полосах, фельетон, очерк, информационные заметки. Я уж не говорю о статьях, корреспонденциях, обязательно была передовая статья, статья партийного функционера, писателя и так далее. А интервью брали в основном у высокопоставленных деятелей, и еще у больших артистов, художников. Но интервью, как и репортаж, относились к «низшим жанрам профессии: всего-то — вопрос — ответ, иногда эти вопросы коллективно составлялись в редакции.
Я.З. — Наиболее наглядный пример — интервью, которое брали наши журналисты у Маргарет Тэтчер. К нему тщательно готовились, но Маргарет Тэтчер эти заготовки разрушила с легкостью.
В.Б. — И самые именитые журналисты, телезвезды опозорились, поскольку это был наглядный пример разного отношения к этому жанру. Наши журналисты и политики привыкли к таким правилам игры: ты задаешь вопросы, а тебе отвечают, а Тэтчер — пример западного политика, который хотел играть свою игру, у нее свое правило — каждый ведет в разговоре самостоятельную партию, а не играет в оркестре. Ее подход делает интервью скорее поединком, где неизвестно кто победит — журналист или тот, у кого берут интервью.
Я.З. — Для западного журналиста важно не столько поставить человека в неудобное положение, сколько показать истинное лицо интервьюируемого.
В.Б. — Да, интервью чаще всего — это поединок, самое главное в нем — получить информацию от какого-то компетентного человека. Но — это одна версия жанра. Вторая — показать подлинное лицо того, кто дает интервью, причем через него самого, ведя его по какому-то коридору, который более или менее освещен и тем, кто делает интервью. И третья версия — это некий бенефис, некий театр для человека, который дает интервью.
Я.З. — Подмостки…
В.Б. — Но мы сегодня наблюдаем уже и другую ситуацию…
Я.З. — Когда вопросы занимают больше места, чем ответы…
В.Б. — Вопросы, комментарии. Появился образ не просто журналиста, а я бы сказал, актера, шоумена.
Я.З. — Или, как говорили герои в греческой трагедии: «появляется как божество из машины». Кого бы журналист ни интервьюировал, всегда учит, навязывает свое мнение. И даже в интервью с премьер-министром или президентом надо хотя бы головой кивнуть. И в нашей телевизионной журналистике это проявляется особенно ярко, порой мы больше видим того, кто интервьюирует, чем того, кого интервьюируют. Мне нравятся работы Караулова.
В.Б.- Поединки…
Я.З. — Но в этих поединках он не всегда выигрывал, и именно потому, что они были достаточно честным состязанием…
В.Б. — Я считаю, что эти работы очень сложные, постановочные. Вы обратили внимание, что его поединки не похожи на дуэль в прямом смысле слова, а заранее подготовлены, срежисси-рованы. Вопросы, которые он задает, показывают глубокую осведомленность автора в той сфере деятельности, которой занимается человек, дающий интервью, знание фактов его биографии, каких-то его поступков. Когда смотришь такое интервью, получаешь много информации. Единственное, что меня стало смущать, — мысль о том, что, может быть, и человек, дающий интервью, столь же искусно подготовился к встрече с Карауловым, может быть, даже самые неожиданные вопросы для него не были неожиданными, и они просто играют спектакль. Обычно и сам Караулов, и тот, кто дает интервью, выглядят как первоклассные актеры, на уровне звезд.
Я.З. — Тогда это уже не интервью. Интервью предполагает информационные моменты, а там информационные моменты уходят… нет актуальной информации, действительно, разыгрывается спектакль.
В.Б. — Очень интересный…
Я.З. — Интересный, но это уже выходит за рамки интервью…
В.Б. — Так же, как интервью в маске. Сейчас на разных каналах ТВ есть во многих вариантах интервью с человеком в маске. Вся публика гадает: кто же дает интервью? Как в передаче «Угадай мелодию — тот же принцип. Интервью дают бандит, проститутка, политик, бизнесмен. Это все завлекательно, как игра, но порой начинаешь сомневаться в достоверности, в искренности того, кто в маске. Серьезные диалоги в телевизионном эфире для меня, как зрителя, сослужили огромную службу. Они помогли мне разобраться, кто есть кто в нашем обществе, кому можно доверять и насколько, помогли сделать выбор. И, очевидно, подобное могут признать многие другие телезрители. Вот выступает по общероссийскому каналу известный руководитель фракции Думы, комментирует полную драматизма ситуацию в Ираке, говорит ужасные скабрезности…
Я.З. — Я считаю, что НТВ поступило аморально, пригласив этого человека…
В.Б. — Категорически не согласен! Это было правильное решение. Любой человек, посмотрев передачу до конца, понял, какие люди порой отображают, а то и делают политику государства. И возможно, задумался о своей ответственности избирателя.
Я.З. — Мне кажется, что когда человек берет интервью, то чем он бесстрастнее, тем интереснее разговор для зрителя, слушателя, читателя.
В.Б. — Согласен. Чем меньше интервьюер вмешивается, тем более раскрывается характер его собеседника.
Я.З. — Журналист может задать острый вопрос, но без комментариев, без личного отношения. Более того, он должен расположить собеседника своей искренностью, участием и своим желанием помочь собеседнику, объяснить свою позицию. Это самое главное. А когда ты видишь некую пристрастность ведущего, его ангажированность, это мешает, это сбивает с толку.
В.Б. — В этом смысле очень интересны интервью Киселева, он всегда вносит что-то свое, и у него действительно получается. Впрочем, бывали и проколы. Помню интервью Киселева с Явлинским, когда тот был вынужден сказать: «Да дайте мне говорить!. Это, конечно, недопустимо, когда интервьюируемый не имеет свободы для выражения своих мыслей. Ни в коем случае не должно быть цензуры со стороны журналиста, он должен быть объективен и терпелив.
Я.З. — Появились хорошие новые формы интервью, когда происходит прямая связь эфира редакции с телезрителями и читателями. Очень удачны прямые телефонные линии в газетах, особенно это типично для «Комсомольской правды, эти огромные интервью, когда читатели спрашивают, а человек должен отвечать на самые неожиданные вопросы. Мне кажется, что Лужков, как политик и мэр Москвы, во многом благодаря этому жанру стал симпатичен и понятен не только москвичам. Лужкову удалось показать всем, что он живет теми же проблемами, как и все люди…

Актуальные новости

Новости

общество

Анонсы

РЕПОРТАЖ И ИНТЕРВЬЮ: С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ ЖУРНАЛИСТИКА

Добавить комментарий Отменить ответ

Важное

Авторские блоги

Актуальные новости

Новости

общество

Анонсы

Добавить комментарий Отменить ответ

Важное

Авторские блоги

Рекомендованное редакцией

Карьера

Наука

Герои

Участвуй

Жить здорово

Творчество

Путешествия

Спецпроекты