Закрыть гештальт

Очень многие сейчас, в связи с проводимой нашей страной спецоперацией, замечают параллели с прошлым. Слышат звоночки из прошлого. «А ведь так уже было!» «А ведь мы это уже проходили!»

Сытая избалованная интеллигенция из московского ресторана передислоцировалась в открытое кафе на заграничном побережье и оттуда шлёт критические приветы «русне», жалуется, ропщет, капризничает. А простой работяга, чьё размеренное и скучное бытие никто никогда не замечал, вдруг начинает писать бомбические стихи, которые читают миллионы. Испуганный мещанин спасает свой скраб, склоняя чуб перед тем, кто в его мерках и представлении могущественнее, с лицемерной улыбкой продаётся «за банку варенья и пачку печенья». Немецкая халява снова властвует над его душой, если только такая имеется. И русский солдат молчаливо едет на Запад и «За Родину!» говорит, как в начале сороковых его предок.

 

Интервенция 1918-года безошибочно угадывается в поступках и постиках некоторых «звезд» настоящего. Революция 1917-го, когда простой человек поднял голову и зазвучал гордо, по-горьковски, слышится в риторике современных политических ток-шоу. Отголоски гражданской войны, завершившейся ровно сто лет назад, в сообщениях телеграмканалов. Военкоры рассказывают о новых Павках Корчагинах – с нашей стороны. И новых Петлюрах – с их. Всё повторяется? История движется по кругу?

 

Нет. Спецоперация сейчас просто довоёвывает старые войны, вскрывает не отвеченные вопросы прошлого и завершает прошлые, иногда забытые, но не решенные задачи. Добивает недобитых фашистов. Дораскулачивает буржуев. Выводит на чистую воду предателей и врунов, которые столько лет нам казались своими и честными.

 

Мы долго считали, что наши деды вырезали фашистскую опухоль, как хирург. Но недавно узнали, что остались раковые клетки. «Операция» — отличное слово для наших действий на Украине. Операция по удалению очагов заболевания.  В медицинских целях. И в психологических – особенно.

 

«Закрыть гештальт» — словосочетание из психологии. Это значит, окончательно решить проблему, вопрос, закончить незаверенное действие, проработать старую травму, ответить на мучившие вопросы. Психологи знают, что внутренние проблемы человека часто скрываются  даже  в забытых прошлых трагедиях, травмах. Например, в раннем детстве тебя укусила собака. Ты не помнишь об этом. Рана давно затянулась и шрама не осталось. Ты стал большим и сильным. Но почему-то до сих пор боишься собак и болезненно морщишься, увидев пса у подъезда. Это твоё подсознание посылает сигналы из прошлого. Рана отболела, но боль от укуса жива в подсознании. Чтобы навсегда, окончательно победить свой страх, нужно окунуться в прошлое и залечить прошлую, может быть даже забытую, рану. Её не видно, но она есть. Старые гештальты дают о себе знать в настоящем. Чтобы их закрыть навсегда, сейчас надо довоевать незаконченные войны.

 

Великая Отечественная развернулась сейчас к нам лицом неисцеленной болью, неотработанной травмой, нерешенным бандеровским, петлюровским вопросом. Октябрьская революция напомнила о себе чудовищным разделением общества на богатых и бедных. Белая эмиграция саднит сейчас, как и сто лет назад, за границей. И даже лихой развращенный гештальт девяностых кровоточит непонятками: так еще всё можно? Или уже есть правила? Если не западный образец, то что – вместо него?

 

Мы поём «Русские идут» в майке с надписью «Я люблю Нью-Йорк». Пытаемся осознать свою идентичность, пялясь в голливудский блокбастер. Мы дружелюбно до последнего протягивали руку западу, в надежде на «цивилизованное решение». Эта историческая надежда – еще один незакрытый гештальт.

 

Несоответствие, парадоксальность, невозможность оформить настоящее в слова, кажется, что слов таких еще не придумано. Многие сейчас не находят нужных формулировок – в точку. Многие пытаются доспецоперационными словами объяснить спецоперацию. И остаются пробелы.

 

Времена наслаиваются одно на другое – перемешиваются, завязываются в узлы. Времена, как окна, они открылись сейчас – все. В каждом времени мы вдруг видим отсыл к настоящему неслучайно — мы пытаемся закрывать гештальты прошлого, лечить болевые точки прошлого, чтобы четче сформулировать настоящее и начать мастерить будущее. Интенсивней вспоминаем, думаем, чувствуем, переживаем и сопереживаем. Как на приёме у психолога.

 

Всё новое всегда рождается в муках. Медленно и тяжело. Сейчас весь мир кардинально меняется, точнее сказать, рождается новый. Как младенец, появляясь на свет, проходя через родовые пути, испытывает колоссальную нагрузку. Старые точки опоры уже не работают, только мешают. И выбора, к счастью, нет. Заморозиться в прошлом не выйдет. Человек девяностых еще вчера успешно вершил свой путь, сегодня он в тупике. Человек двухтысячных не знает, что делать со своими офшорами и криптокошельном. Грета Тунберг молчит в масочку.

 

Если внимательно присмотреться к правительствам Европы и Северной Америки, то там поголовно сидят люди из прошлого. Мыслящие вчерашними, устаревшими категориями, как циркач шарами, жонглирующие словами «демократия», «свобода», «экология», «санкции», «меньшинства», «поощрение» и «наказание», «покровительство» и «игнор». Западная психология много лет работала на условных рефлексах, открытых русским ученым Павловым. Ее суть в том, что человек ничего никогда не будет делать без выгоды, пусть вторичной. И действительно, западный человек живёт в рамках долларового эквивалента. Мы тоже так жили с девяностых. Сейчас пришло время других расценок. Запад – повторяется, живёт в прошлом и рассчитывает на то, что прошлый опыт сработает в будущем. Не получится. Историю не купишь и не продашь. Гештальт не закроешь за взятку. Его можно только проработать – отжить, отстрадать, отвоевать и отрадоваться.

 

В детстве тебя покусала собака. С тех пор ты боишься собак. Можно всю жизнь бегать от них, а можно попытаться закрыть гештальт – мужественно подойти к первому попавшемуся псу. Пересилить свой страх. Перебороть. И скорее всего окажется, что не так страшен пёс, как его малюет твое раненое подсознание.

 

Сейчас мы находимся в точке борьбы со своими прошлыми страхами. Со своими незакрытыми гештальтами. Уезжая за границу подальше от спецоперации, сытенькие «звезды» просто бегут от своих страхов. Но эти страхи их обязательно настигнут в любой точке земли, ведь, свои раны мы всегда носим с собой. Как и свою Родину.

 

Спецоперация разворошила прошлые страхи, обнажила старые раны, решает старые вопросы в новых условиях, но на всё тех же старых землях.

 

Мы довоевываем революцию 17-го, гражданскую войну и Великую Отечественную. Мы лечим раны девяностых, реанимируя, лучше сказать, возрождая наше образование, нашу русскую культуру. Отголоски прошлого еще бьют по нервам, еще вырываются чертом из табакерки, как забытый уже историк моды вдруг высунувшийся на Первом. Трагическое прошлое, когда стыдно было быть русским, еще вопит из Ельцин-центра и из западных медиа. Не перечеркиваем прошлое. Отрабатываем его.

 

Спецоперация по закрытию старых травмирующих гештальтов в самом разгаре. Может быть больно, но только с болью рождается новое. Человек. История. Победа. Будущее.

 

 

Галина Хэндус