Знак свыше

Аркадий вырос в неблагополучной семье — так он говорил всем своим друзьям. На самом деле, семьи в полном смысле этого слова у него не было. Отец-пьяница, почти никогда не бывал трезвым, единственное, что Аркадий получал от него – это синяки и шишки. Мать Аркадий почти не видел, она работала на трех работах, пытаясь поставить на ноги сына и наскрести на выпивку отцу. Кроме того, деньги уходили на дедушку Аркадия, ветерана Великой Отечественной Войны, потерявшего левую ногу до колена при обороне Москвы. Государство платило ему сущие копейки, явно недостаточные для жизни, за то, что он защищал Родину. От бабушки Аркадия помощи ждать не приходилось: она выжила из ума, после того как ее ненаглядный сын-пьяница в очередной раз распустил руки и ударил мать по голове. Пожалуй, то, что мать Аркадия была сиротой, можно назвать самой счастливой случайностью в его жизни. Странно, что в такой семье Аркадий вырос хорошим человеком. Его нельзя назвать талантливым, умным или душой компании, но он был честным, добрым, всегда готовым помочь. И любил свою семью. Несмотря ни на что, Аркадий жалел их, он не считал их ответственными за то, как сложилась их судьба. Он думал, что все давно предрешено на небесах, и только иногда можно заглянуть в свое будущее, если не пропустить знаки свыше.

Серым дождливым утром Аркадия разбудил противный, как жужжание комара, звук. Похожий на сирену. Пару минут Аркадий пытался сквозь сон вспомнить, что это за звук. Но стоило ему проснутся окончательно, как повисла тишина. «Не к добру это» — подумал Аркадий. Весь свой рабочий день, сидя в маленьком пыльном кабинете и разбираясь в никому ненужных бумагах, он вспоминал звук, который его разбудил и нарушил привычное течение жизни. По привычке, после работы он пошел к родителям, и увидел необычно большое скопление народа около подъезда. Подойдя ближе, он понял причину. На асфальте, неестественно выгнув руки, лицом вниз, лежал его отец в лужице собственной крови. Аркадий почувствовал на себе десятки взглядов. Он жил вместе с родителями больше двадцати лет, естественно в этом дворе его знала каждая собака. И любопытствующие, изучив в подробностях тело, перекинулись на сына умершего, ожидая от него какой-либо реакции. Как с другой планеты до Аркадия донесся крик матери, которая мягко увела его домой и стала отпаивать чаем. Все общение с милицией она тоже взяла на себя. Как и всегда, она думала прежде всего о сыне. Позже мать рассказала сыну, что отец как обычно напился, кричал что-то, потом поднялся на крышу и не смог устоять на ногах. Через три дня были похороны. Набежала целая куча сочувствующих. Никто не плакал. Похороны, как и последующие поминки, Аркадий помнил плохо. Ему только постоянно снился отец на краю пропасти, да звук сирены.

Прошло чуть больше сорока дней со смерти отца, и жизнь стала потихоньку возвращаться в нормальное русло. Аркадий надеялся, что после смерти отца его матери станет легче, но вместо мужа бедную женщину теперь пилила свекровь, считавшая, что невестка намеренно свела ее сыночка в могилу. Несмотря на смерть отца, Аркадий продолжал исправно ходить на работу. В бухгалтерии небольшой фирмы, где он работал, никто даже не поинтересовался, в чем причина столь разительной перемены, произошедшей с Аркадием. Никому просто не было до этого никакого дела. А изменился Аркадий очень сильно: отрешенный взгляд, рассеянность, темные круги под глазами – признак постоянного недосыпа, а еще иногда, глядя в пустоту, Аркадий шептал себе под нос «я не хотел этого…не хотел…». Но хуже всего ему приходилось ночью – прятаться от собственных мыслей было негде. Ему становилось невыносимо думать об отце, Аркадий злился на него, что тот умер, но в тоже время тихо радовался этому и не решался себе в этом признаться. Очевидно, подсознание пыталось заставить его признать очевидное. Его сон переменился. Теперь Аркадий видел не только отца на краю пропасти, но и себя, толкающего отца вниз. И опять этот ужасный звук. Он не может это вынести. Он сам подходит к краю пропасти…и просыпается. Единственное, что оказывается реальным – это звук. Он не был сном.

«То было просто совпадение» — уговаривал себя Аркадий – «Ничего плохого не случится». Он повторял это про себя весь день, но когда на ватных ногах шел домой к родителям, он пытался угадать, кого найдет мертвым на этот раз. Он открыл дверь своим ключом. Внутри стояла пронзительная тишина.

 «Мам!» — с отчаянием в голосе позвал он. Шорох шагов, дверь в прихожую отворилась…

«Ты зачем так кричишь? Бабушка спит. Тише» — свистящим шепотом произнесла она.

«Мама, все в порядке?»

«Да, милый. Пойдем, я тебе чаю налью»

Аркадий хотел было спросить, как прошел ее день, да вспомнил, что ее распорядок не менялся уже порядка семи лет. Она вставала в пять, подметала тротуары и мыла подъезды в пяти многоэтажках, потом в два она шла в школу, где работала уборщицей, если она быстро управлялась, то успевала зайти домой и поесть, а в шесть она должна быть в ресторане, где она мыла посуду до одиннадцати, а после закрытия мыла все помещение. Аркадию было жаль мать, но его зарплата не позволяла содержать всю семью. Он сам едва сводил концы.

С полчаса они помолчали, и это дало им больше, чем любой разговор. Успокоенный, Аркадий вышел из подъезда, и на него буквально свалилось тело мужчины. Он был избит в кровь и еле стоял на ногах. От подъезда спешно убегали несколько мужиков, среди которых Аркадий узнал Игоря и Юрку, алкоголиков лет тридцати. Мужчина, которого он держал, оказался его дедом. Аркадий понял это по недостающей ноге. С большим трудом он втащил деда в квартиру и оставил на попечение матери. Она стала смывать кровь в лица. Вызвали скорую. Ждать пришлось долго. Пока ждали, дед пришел в себя и продемонстрировал свой боевой дух. Он требовал «подать ему тех молодчиков», чтобы он мог показать им «как он немцев гонял». Из-за всех этих волнений ему стало плохо с сердцем. Когда скорая наконец приехала, то врачи в первую очередь заявили, что дед пьян, и что был сделан ложный вызов. Только благодаря мольбам матери, они согласились отвезти его в больницу. До больницы дед не дожил. Его убил сердечный приступ. Позже так же были обнаружены многочисленные гематомы, внутренне кровотечение в брюшной полости и перелом скуловой кости. Врачи посоветовали обратиться в милицию. Но Аркадий знал, что это бесполезно. Под утро он вернулся домой, с ужасом понимая, что история с похоронами и сочувствующими соседями повторится снова. Стоило ему войти в свою квартиру, как он опять услышал этот звук. Он в ужасе захлопнул дверь, словно пытаясь помешать чему-то войти в квартиру. «Надо поесть» — подумал он. Но кусок в горло не лез. Заснуть тоже не получилось. Он просто ходил из угла в угол. Через пару часов от этого занятия его отвлек звонок в дверь. Это была его мать, бледная как полотно с трясущимися руками.

«В чем дело? Что случилось?» — сыпал вопросами он.

«Бабушка…Когда мы уехали в больницу…она видимо пыталась что-то приготовить…и не закрыла газ..» — говорила мать, глотая слезы – «Она отравилась газом…»

В этот раз организацию похорон Аркадий взял на себя. Он оформил свидетельства о смерти, заказал два гроба и креста, нашел место на кладбище и договорился, чтобы вырыли две могилы. Но он не пришел на похороны. Это было выше его сил. Неделю он не ходил на работу, но каждый день приходил на могилы бабушки и дедушки. Он не плакал, не спрашивал ни о чем, не обвинял, не причитал. Он просто сидел в тишине. На восьмой день мать уговорила Аркадия сходить к нотариус и ступить в наследство. Она не хотела потерять квартиру. Она надеялась, теперь жить с сыном в собственной квартире, ведь Аркадий жил в съемной. Она надеялась, они будут счастливы. Ведь они заслужили это. Она жила надеждой на лучшее будущее. Аркадий же ходил черный, как туча. Он почти не спал и мало ел. И постоянно боялся услышать тот звук снова.

Аркадий снова ходил на работу. Правда толку от этого было мало. Он не справлялся со своими обязанностями, стал взвинченным. Он ходил, опасливо озираясь по сторонам, постоянно вслушивался – не прозвучит ли снова тот звук. Он стал панически бояться потерять мать. Поэтому вставал на час раньше, чтобы проводить ее до работы, хоть и ценой опоздания на свою. Вечером он встречал ее у ресторана и они вместе шли домой по темным улочкам. Мать понимала причины такого поведения сына, но тем не менее была крайне обеспокоена, ведь на Аркадии новый образ жизни сказывался не лучшим образом. Она надеялась, что он вскоре успокоится, и жизнь у них наладится. Ведь что может сделать мать счастливой, как не постоянная забота о своем ребенке, возможность ни с кем не делить свое чадо. Таким мыслям предавалась она во время тяжелой работы на кухне. Сегодня посуды было больше чем всегда, как будто каждый решил поужинать именно здесь. Она спешила, она знала, что на улице ее ждет сын. Аркадий же, стоя на улице, медленно терял терпение и самообладание. Он пытался придумать, что могло задержать маму, и в голову лезли самые ужасные мысли. От раздумий его оторвал резкий звук. Тот самый. Сломя голову он бросился через черный ход на кухню ресторана, влетел внутрь, опрокинул ведро с водой на полу, и что было сил закричал «Мама!». Услышав крик сына, мать побежала на звук и поскользнулась на разлитой Аркадием воде. Казалось, ее падение длилось вечность – она вскинула руки, изогнулась и стала медленно опускаться вниз. Раздался неприятный хруст проломленной кости. Под головой женщины растекалась алая лужа. Все было кончено. Даже ждать скорую не было смысла. Опустив голову, Аркадий побрел домой. Опустошенный, он опустился на диван и хотел было лечь, как вдруг снова услышал тот звук. «Так ведь никого не осталось больше» — подумал он – «Хотя…». Улыбнувшись, он пошел на кухню, достал нож и с истерическим смехом стал резать кожу на запястьях…

 В это время, около подъезда мужчина возился с машиной.

— Опять срабатывает просто так, пап? – спросила рыжая девочка, высунувшись из окна первого этажа.

— Да…Чертова сигнализация…Уже больше месяца не могу починить…

 

                                                                                                                                                            20 ноября 2007 г.