Евгений Шишкин. О русской брани

Так уж исторически сложилось, что редактором III-го издания Толкового словаря живого великорусского языка В.И. Даля в начале прошлого века был лингвист польского происхождения И.А. Бодуэн де Куртенэ. Он самовольно включил в словарь огромное количество ругательных нецензурных слов. Расширил русскую лексику? Нет. Жестоко поступил по отношению к памяти В.И. Даля, потому что «словарь авторский», а ещё вроде бы и «узаконил» нецензурщину как языковой пласт русского народа. Нет спору, крепкие выражения испокон веку употребляемы в России, но рассматривать их как богатство, а словарь В.И. Даля открывает нам именно богатство языка, неправомерно.

И нынешние языковеды ведут себя очень непоследовательно в отношении ненормативной лексики. Веяния нового времени — словари жаргонов, русского мата, блатной «фени» и т.д. Сколько их выпущено по России! Под прикрытием объективности (явления, мол, существует, его надо исследовать) появились книги с жуткими словниками. Здоровая ткань богатейшего русского языка разъедается зафиксированным сквернословием, подобострастными примерами.

 

Труды эти в большинстве своем псевдонаучные, их значение для лексикографии мизерное, но интерес к ним спекулятивно подогревается: мол, такие изыскания прежде были невозможны. На самом деле всё диктует прибыль издателей и растущее бескультурье общества. Цензуры нет. Вернее, цензура — рубль и доллар — тут не помощница, а совести, разума и вкуса некоторым творцам изящной словесности и науки попросту не хватает. И языковая вольница дает волю разного рода прохиндеям, эпатажным персонажам и просто отъявленным прохвостам от литературы и искусства.

 

Порой слышатся ссылки на классиков. Великий А.С. Пушкин, якобы, не чурался крутых высказываний. Но разве использование нашим гением нескольких нецензурных слов в своих произведениях повод для подражательства? Пушкин иной раз и неприглядные поступки совершал. Что ж из того? У Есенина найдется во всем творчестве тоже несколько бранных нецензурных слов… И что теперь?!

 

Появление ненормативной лексики в произведении великих художников — это, скорее всего, результат духовного срыва, факт болезненного состояния или озорства, творческого отчаяния или некоторого вызова ханжескому обществу, проявление симптома какой-то социальной зараженности и т.п. К этому стоит относиться очень настороженно, и уж никак не восторженно!

 

Замечательный языковед, профессор Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского В.А. Гречко (ныне покойный) считал мат — «антиязыком» русского народа. Он был в этом убеждён, писал на эту тему статьи, был категоричен. Заметьте: не языком, а антиязыком! То есть по существу — врагом. А уж когда какой-нибудь деятель или даже писатель ерофеевско-сорокинского пошиба с пошлыми улыбочками всезнайки говорит, что мат просто язык русского народа, то и вовсе хочется на них, на этих говорунов, плюнуть!

 

Мат — язык русского народа??? Нет, голубчики! Антиязыком — ещё можно признать, но языком… Мат — назвать языком, это будет слишком жирно! И подло! Это всего лишь малая междометная часть бытового нелитературного языка. Кстати, матерных слов в языке совсем немного — с десяток… (трехэтажные обороты — это всего лишь обороты с участием одних и тех же непечатных слов). И говорить о том, что это язык русского народа? Да упаси бог! Что вы плетёте, олухи?!

 

Или вот разрекламированная книжица некоего, обласканного на телеканале «Культура» доктора филологических наук М. Кронгауза «Русский язык на грани нервного срыва». Зацените название. То ли глупость, то ли эпатаж. В этой книжице говорится в основном о соре русского языка, о тех убогих лингвистических новшествах в области интернета, молодёжного сленга, и, разумеется, немалое место уделяется матерщине. Цитировать кронгаузов о почтении к мату — занятие жуткое. Но кое-что придётся, чтоб почувствовать уровень, соотнести с выводами нижегородского учёного. Цитируем М. Кронгауза: «…как просвещенный лингвист я мат не то чтобы поддерживаю, но отношусь к нему с интересом, пусть исследовательским, и с определенным почтением как к яркому языковому и культурному явлению…» (Вот оно как! «яркое языковое и культурное явление».) «…в советской деревне мат использовался много, часто и всеми…» (Интересно, бывалили эти кронгаузы в советской деревне? От моих бабушек, русских крестьянок, я никогда матерных слов не слышал! Да разве обзовет крестьянка свою коровушку-кормилицу матерным словом?! Никогда не слышал я матерщины и от других своих родственников, выходцев из деревни.) «А не ругаться матом это для русского человека, ну, как водки не пить, то есть подозрительно». (А что, все русские пьют водку? Все спились? Кто бы вам, кронгаузам, построил дома, университеты, заводы, накормил вас, напоил, защитил?!.) И ещё одну цитату из доктора филологии: «Увы, и в мате не стоит искать национальную идею. Сегодня он скорее разъединяет людей». (О чём это?! О том, что полдюжины бранных слов могут быть национальной идеей России?! Это ж надо так не любить, не знать, не понимать, не уважать свою, или правильнее для кронгаузов «эту» страну!)

 

И вот такая профессура нынче в самых популярных вузах. Учат… И на экранах, разумеется, мельтешат, копошатся. Нынче для них — вольница. Плети Емеля — твоя неделя!

 

Тьфу на них! На эту нерусь!

 

Слово «нерусь» я использую в значении широком: нерусь — это не обязательно человек другой, чужой нации или веры, приезжий; нерусь — это те, кто, возможно, родился и вырос в русской среде, но её не признает, не принимает, глумится над всем русским и радуется каждому провалу русских в той или иной сфере, в том числе языковой.

 

…Междометная, животная сущность мата очевидна: слова эти коротки, скоропалительны, их даже договаривать до конца не надо. Да ими и пользуются люди чаще всего заводные, взвинченные, с избытком темперамента, злобы, ущемлённости или неудовлетворенности. А животная сущность этих слов также очевидна: что бы ни приписывали человеку, — божественное начало, духовность, — человек несёт в себе и животную основу, поэтому и весь мат связан с плотскими потребностями человека, опирается на полдюжины слов плотской лексики.

 

А ведь повседневный, бытовой, междометный лексикон очень губителен! Особенно для девушек. Тут имеются два важных момента. Молодой мужчина, юноша острее чувствует свою половую зрелость, в нем бушует плоть, жаждет услады и удовлетворения… Поэтому животные междометные выплески естественны. Другое дело — молодые девушки. Они ещё не падки до плотских утех. Они ещё находятся в стадии лирики — в мечтаниях о любви, а все плотские любовные игры — это где-то впереди, и чаще всего плотский расцвет для женщины наступает уже после рождения ребёнка.

 

Но в компании юная девушка порой вынуждена подыгрывать окружающим сверстникам, выглядеть взрослой, подчас ругаться матом. Тут и показушное представление своей взрослости: сигарета, пиво, ругань и прочие шалости. Но с каждым ругательным плотским словом милая девушка, юница, лишает себя многого: в ней становится все меньше фермента любви; она растрачивает свою энергетику любви, которой потенциально наделила её природа, в брани, в показной вульгарщине. Ей потом все сложнее будет полюбить, ведь любовь — это уважение к мужчине и таинство, а какое уж таинство и уважение к мужчине, если она матерится рядом с парнем как сапожник… (извинимся перед сапожником: подлинные ремесленники ругаются редко).

 

Да спросите любого парня из той же компании, где стоит мат-перемат: хотел ли бы он взять в жены девушку, которая палит «уй» да «лять»? Так, пошалить с ней — куда ни шло, с такой распутной даже и в кайф… Ну а всерьёз полюбить, пойти с ней под венец вряд ли захочется. Ведь она ещё и будет матерью его детей, ведь она ещё и с его мамой будет говорить на таком языке… О! милашка матерщинница, лучше уж я без тебя как-нибудь по жизни обойдусь, другую поищу. Он так не думает, его так невольно подсознание воспитывает.

 

Как алкоголь, который быстрее губит женщину, чем мужчину, так и матерщина. Женщины, которым привили брань и которые даже нелепо гордятся своей чудовищной речью, впоследствии становятся несносными циничными хамками, мужчина для них самец, добытчик денег, «козёл»; впереди у таких дам — развод, делёж имущества, судебные дела, бесконечная нервотрёпка и неудовлетворённость во всех проявлениях. И как правило, у таких уже не будет любви. Разве что к деньгам мужчины. А это любовь слишком зыбкая. Ведь мужчина-то интуитивно понимает, за что его любят…

 

О! милые девушки, юные создания, не пачкайте свою душу бранью, матерщиной, не допускайте в своё сердце чёрную злобу, которую несёт междометный плотский слог, который оставляет меньше шансов на искреннюю, светлую, духоподъёмную любовь.