ПО-НОВОМУ О ХЛОПОБЛУДАХ

(о двух повестях О. Солдатова «Ансамбль»
и «Хозяин лабиринта»)

Однажды, после публикации в интернете рассказа «Бред сивой кобылы» мне посоветовали продолжить эту тему и написать нечто вроде современных «Мертвых душ». Я очень удивился и подумал, что касается этот совет того, как мне можно описать нынешних русских эмигрантов. Ибо все мы, оторвавшись от Родины, в той или иной мере становимся людьми чужими России и в какой-то степени действительно мертвыми душами. Хотим мы того или нет, а западноевропейский и американский образы жизни, образы мысли и даже нравственные ценности понемногу проникают в наше сознание и с годами сближают с немцами, например, а с русскими отдаляют. В других случаях, эмигрант как бы закукливается внутри тех представлений, которые были у него до выезда, и живет оторванным от современной жизни покинутой им страны, равно как и от страны нынешнего проживания.
Особенно хорошо это прочувствовал я, когда мне довелось прочитать подряд две повести Олега Солдатова (Любимова) «Ансамбль» и «Хозяин лабиринта». И подумал, что если кому и дано написать нечто подобное «Мертвым душам» 20-21 века в России, то именно ему. Я даже думаю, что если молодой писатель не продолжит этого своеобразного литературного исследования новых типов русской действительности, то совершит преступление против именно русской культуры. Может кто-то и читал аналогичные по задачам произведения современных литераторов, но мне, честно признаться, довелось встретиться с подобной литературой впервые.
Да простит мне автор этих замечательных повестей за такую вольность, но у меня создалось впечатление, что Солдатов продолжил ту забытую уже основательно тему хлопоблудов, в начале которой стоял знаменитый в 1970-е годы роман В. Орлова «Альтист Данилов». То есть даже не тема сама по себе, а фигуры, образы, характеры тех персонажей, которые ничего не имели общего с тем знаменитым московским демоном, а существовали как бы фоном и паразитировали на демоне, не зная при этом, кто перед ними и что Данилов видит их истинную сущность. Изменился общественно-экономический строй в России, исчез целый ряд национальных окраин, пропал дефицит, а вместе с ним и русский рубль, как таковой, сделав голодными миллионы. Сломался уклад жизни массы семей, смылись в эмиграцию опять-таки миллионы, а та часть москвичей, что звала себя интеллигенцией, но, по сути была и остается псевдоинтеллигентами, продолжает свою нескончаемую игру в жизнь под названием «похлопочем о будущем».
Только если раньше для этого устраивали они очереди с записью номеров на ладонях, умело давали взятки и при этом одевали маски праведников, записывались в какие-то странные даже им самим списки, доносили друг на друга в КГБ, то теперь все они внезапно оказались антикоммунистами и заразились вирусом шарлатанства. Обман стал нормой взаимоотношений между людьми, все пользуются набором шаманских заклинаний, мертворожденных слов, и сами уже верят в то, что им и дан дар предвидения, и познали они сущность вещей, и лечат одним прикосновением рук ко лбу или какой еще части тела. При этом никогда никто не занимается именно тем, чему когда-то систематически учился и в чем действительно разбирается. Лечат художники или сапожники, занимаются прогнозами будущего бывшие политработники и учителя, пишут прозу милиционеры, чекисты либо бандиты.
При этом издает последних, как правило, тот, у кого рыльце в пушку перед законом. При этом вся Россия знает, что лишь жулик в состоянии стать членом законодательного собрания, именуемого Государственной Думой. Хлопобуды, словом…
Кто сейчас пытается докопаться до истинных причин подобной деградации общества? Кто из писателей нынешней России пытается осмыслить социальную сущность современной России? Писатели «Группы 17», членом которой О. Солдатов не является, но, по сути, он — из их числа. Хотя бы потому, что он словно бы спросил:
— Откуда взялось столько хопобудов в стране, где когда-то действительно почти все население читало книги, где имя писателей было на устах у миллионов, к слову их прислушивались с большим вниманием, чем к речам с высоких трибун? Почему выпускаются книги именно в угоду вкусам почитателей Марининой, не удосужившимся увидеть убогость речи ее героев, будто бы детективной конструкции ее произведений и абсолютного неумения сводить концы с концами в весьма примитивных сюжетах?
Вот о чем думаешь, когда читаешь повести О. Солдатова и понимаешь, что победа хлопобудов, случившаяся под знаменами Горбачева-Ельцина, породила именно тот мир, что описал молодой московский писатель, и веришь, что Россия стала именно такой. Но вернемся к самим повестям. Первой мне хочется оценить ту, что называется «Ансамбль».
Хотя бы потому, что по жанру «Ансамбль» тянет на фарс — жанр в русской литературе очень редкий и даже порой презираемый литературными критиками. Площадность литературных произведений всегда вызывает у тех, кто почитает себя элитой, брезгливую мину на лице и желание сказать: «Фу… как дурно пахнет». Между тем, сама задача повести «Ансамбль» требует именно откровенного душевного препарирования характеров, то есть лежит в основе фарса. Перед нами — закулисная жизнь подвального помещения, которое могло быть театром для московской молодежи, но не случилось стать таковым только потому, что даже подвалы в нынешнее время стали статьей дохода, местом ожесточенных баталий за право обладания этой грязной, покрытой крышей площадью без туалета, без воды, лишь с ведром в маленькой комнатке, которое выносится потом неизвестно куда.
Число москвичей, желающих захватить этот подвал, бесконечно, используют они для выполнения своей цели такие приемы, что куда уж тут дипломатам и министрам иностранных дел. Война ни на жизнь — на смерть. В самом прямом смысле этого страшного слова. Временный владелец подвала, благодаря выхлопотанному праву (через лицо настолько значительное, что об административной величине его можно только догадываться), превращается в фигуру апокалиптическую, вершащую судьбы сотен людей, повелевающую своим крохотным мирком по-своему мудро и с беспощадностью, которая бы вызвала зависть у Чингиз-хана либо у Аттилы.
… вот тут и начинается та тайна, которую узнает читатель только в конце повести. Раскрытие ее меня лично буквально потрясло. Хотя пришлось тут же отметить про себя, что она очень точно была обозначена еще на третьей странице повести, в самом начале, как и должно быть в классическом детективе. Ибо у Марининой и присно с ней детективные романы их собственно детективами не являются, это, чаще всего, просто криминальные полицейские романы-однодневки для чтения в электричке. К ним и требования, как к чтиву, а не к солидному жанру детективной литературы. Надстоящая над ними А. Кристи описала целый космос, донесла до нас аромат Англии тридцатых-сороковых годов 20 века. И вот повести Солдатова по художественным задачам-то достигают как раз того, чтобы стать впоследствии подобного рода классикой.
Тому причиной — масса легко узнаваемых деталей (вроде вышеназванного ведра), каждая из которых несет определенный смысл и, если хотите, потаенное значение, философский символ, все детали в повести, словно в пьесе, цепляются друг за друга, развивают скрытую мысль автора, но не громоздятся, а образуют сложный смысловой узор, который при прочтении развязки и разгадки не разрушается, как это бывает в бульварных поделках, а достигает своей кульминации и заставляет читателя заново переосмыслить прочитанный сюжет. Если на протяжении чтения повести большую часть времени лично я смеялся от души, читал отрывки жене и детям, то после окончания чтения повести вышел на балкон и задумался: что случилось с нами, как мы все живем?..
Фарс — жанр архитрудный при внешней развлекательности его. Но Солдатов копает глубже, он желает добраться до ответа на глубинный вопрос: откуда у хлопоблудов столь явное человеконенавистичество? Неужели неудовлетворенное честолюбие людей ленивых и жадных до денег превращает их в монстров — и те сами при этом не замечают, что давно уже стали душами более мертвыми, чем все персонажи поэмы Н. Гоголя?
Солдатов в обеих своих повестях отвечает на этот вопрос утвердительно. Не желая раскрывать сюжета и тайны открытия автора, не берусь доказывать свое утверждение. Повесть «Ансамбль» следует едва ли не каждому интеллигенту России прочитать и вынести свой вердикт о роли хлопобудов в свершении великой криминальной революции на Руси.
Ибо во второй своей повести «Хозяин лабиринта» О. Солдатов пишет об этой категории нации с еще большей откровенностью, порой называет вещи своими именами и выдает, что называется, «каждой сестрешке — по сережке». Джузеппе Фуфайкин, не в пример главным персонажам предыдущей повести, носит имя собственное, ищет смысла бытия и постоянно рассуждает на темы, в которых он ни бельмеса не смыслит по той простой причине, что для осмысления их он должен был систематически и целенаправленно заниматься общественно-политическими науками, дабы не изобретать очередной велосипед. И Джузеппе, подойдя самостоятельно к пониманию некоторых постулатов философской концепции И. Канта, вдруг, в результате череды каких-то странных, демонических событий, исчезает, не оставив того, что называется «следом в жизни». Обычные детективные развязки становятся ненужными, кому положено — те поженились, кому полагается — те умерли, словно все было решено свыше, а писатель лишь запротоколировал. И только волшебная книжка, которую, как уверяет автор, и читать-то не стоит, до того пустая она и неинтересная, продолжает продаваться странным горбатым стариком, а люди, купившие и прочитавшие ее, оказываются в неком не то волшебном, не то наркотическом круговороте многажды уже сказанных слов, появляются и исчезают, барахтаясь в болоте созданной хлопобудами трясины и находят в этом занятии даже некий возвышенный смысл.
По сути, вторая повесть куда больше претенфдует на то, чтобы зваться повестью театральной, чем даже предыдущая. Хотя собственно театра-то здесь в прямом смысле и нет. Но при этом все герои живут будто бы напоказ, каждая сцена выглядит, как маленькая интермедия, вплоть до постельных и глубоко интимных. Так и хочется процитировать из «Макбета»: «Весь мир — театр, люди все — актеры. Сыграл свой час, побегал, пошумел — и был таков…» То, что было сказано Шекспиром для обрисовки фатальности трагической развязки, О. Солдатову служит средством для препарирования ничтожных душ. Число их невелико и образы их не столь ярки, как в «Ансамбле», но все они выписаны аккуратно и очень точно. Особенно женщины. 
Мне кажется сейчас, что благодаря повестям Солдатова я по-настоящему стал понимать, в чем истинная причина нынешней трагедии покинутой мной Родины.
Пишут словоблуды из породы аксенышей о «новых русских», о бандитах, о милиции и налоговой полиции, о героях-журналистах и продажных политиках — и все это выдается коммерсантами от литературы за истинное лицо современной России. Оттого и критике не о чем писать. Никто из русских писателей, мне кажется, не пишет о тех многоговорливых и ничего не делающих, неизвестно на что и для чего живущих мертвых душах-хлопобудах, унавозивших и создавших благоприятную почву для произрастания «цветов зла».
Герой «Хозяина лабиринта» Джузеппе Фуфайкин ушел внутрь волшебной поганой книги и растворился среди букв — это, конечно, метафора. Но ведь все-таки он куда-то исчез. А откуда берутся и куда исчезают другие хлопобуды?
В этих повестях у автора нет ответа. Поэтому я, как читатель, жду продолжений. Очень, знаете ли, хочется знать, почему великая страна в историческое одночасье принялась гордиться тем, что стала ничтожной…