Одинокая сорока

Николай Переяслов,

Марина Переяслова

О произведениях Юрия Оноприенко

ВСЁ О ДОСТОЕВСКОМ

Борис СОКОЛОВ

Перед нами — весьма ценное пособие по биографии и творчеству одного из великих русских писателей. Как справедливо отмечает в предисловии автор, известный специалист по творчеству Достоевского Николай Наседкин, «о Достоевском писаны тысячи книг, мириады». Но составителю энциклопедии удалось сконцентрировать главное, что написано об авторе «Идиота» и «Братьев Карамазовых», в сравнительно небольшом объеме в 800 страниц. 

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ «ДОСТОЕВСКИЙ»

Владимир Бушин
Как видим, всё это было уже давно, названные книги получили свою прессу, и возвращаться к разговору о них теперь едва ли есть необходимость. Но сказать несколько слов о «Лермонтовской энциклопедии», вышедшей в 1981 году стараниями Пушкинского Дома и издательства «Советская энциклопедия», видимо, небесполезно. Эта книга явилась венцом и высшим достижением изданий такого рода. Прекрасно оформленный, увесистый (90 печатных листов) крупноформатный том со множеством фотографий поражал широтой охвата темы — от биографии поэта, его произведений и мировоззрения до частотного словаря и словаря рифм.
Главным редактором издания был Виктор Андроникович Мануйлов, членами редколлегии — И. Л. Андроников, В.Г. Базанов, А.С. Бушмин, В.Э. Вапцуро, В.В. Жданов и М.Б. Храпченко. Какие имена!

Роман о Золушке в штанах

Валерий Куклин
 
О романе Н. Наседкина «Алкаш»
 
Люблю талантливых людей. Иному из них такое прощаю, за что другому и морду бы набил и на дуэль вызвал. Ибо талант уже само по себе — кара. Не знаю уж: от Бога ли, от чёрта, от ещё чего-то мне неведомого, но кара. Особенно когда речь идет о писателях. На картину талантливого художника можно мимоходом взгляд бросить и остановиться поражённым, застыть навеки, как жена Лота; работу композитора иного достаточно оценить по прозвучавшей музыкальной фразе и понять: вещь! А каково философу или писателю? Да ещё наделенному талантом романиста? Как вынудить не то что обыкновенного читателя, редактора издательства прочитать хотя бы первые пару страниц текста, чтобы тот понял (в наше время правильнее было бы сказать: поняла), что перед ним (ней) лежит рукопись, достойная внимания тысяч и сотен тысяч? Вот и пишутся мириады мириадов слов, попадая в большей своей части в корзины, в машины по утилизации бумаги, пылятся рукописи на чердаках, съедаются мышами, гниют, горят, просто развеиваются в прах. Сейчас вот Интернет спасает таланты. Но и тут беда: захламлен мир Сети сейчас уже так, что на отсеивание зерен от плевел уходит море времени и собственных денег читателя. То есть при внешнем гигантском количестве читателей автор имеет оных не так уж и много. И возникает вопрос: а для чего ж тогда мы пишем? Сие тайна великая, ответа на нее, слава Богу, нет и быть не может. Как говаривал Портос (не в книге, а в кино, в нашем, где играет этого обаятельного любимца читателей и зрителей героя актер Смирнитский): «Дерусь, потому что дерусь!»

РУССКИЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ, КАК ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ В БИТВЕ СО ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЙ ПОШЛОСТЬЮ

Валерий Куклин


Взгляд писателя из Германии на книги сибирского

писателя Виорэля Ломова

«Что же, человек вырождается, как картошка?» — хорошая фраза, словно антикомментарий к творчеству автора этих слов Виорэля Ломова, сибирского писателя, некогда москвича и некогда ученого. Последняя профессия, судя по всему, в России вымерла, москвичи коренные испепелены в прах «новыми русскими», а вот Сибирь покуда жива, таланты писательские плодит и множит, а уж бывшему москвичу, много лет прожившему в пугающем европейцев Новосибирске, и тем более должно сохранить и приумножить традиции классической литературы школы русского критического реализма.

ОЖИВАЮЩАЯ РЫСЬ, ИЛИ МУЗЕЙНЫЕ СТРАСТИ

Григорий АРАБЕСКИН


Автор, о произведении которого пойдет ниже речь, появился на небосклоне современной отечественной литературы совсем недавно — всего два года назад, но сразу же заявил о себе уверенно и весомо, если не сказать — глыбасто, дебютировав в «Сибирских огнях» (2000, №№1—6) объемистым и оригинальным романом «Мурлов, или Преодоление отсутствия», который буквально всем, даже парадоксальностью своего заголовка, словно рыболовным крючком, цеплял и не отпускал читательского внимания. В следующем году появился еще один крупный интересный роман В. Ломова «Сердце бройлера» («Сибирские огни», 2001, №5—6). А буквально через пару месяцев — новая его повесть, теперь уже в московском журнале. И в каждом из этих произведений В. Ломов проявлялся художником слова с большим и разнообразным арсеналом изобразительных средств, которому есть что и как сказать, а главное — со своей, отчетливо намечающейся манерой письма, собственным почерком.