Ужель та самая Татьяна?

В последние дни уходящего года, хочу выразить ему искреннюю благодарность за то, что он оказался таким, каким я его пожелала видеть в прошлую новогоднюю ночь.

Покидающий год меня не разочаровал, не обманул, не нанёс вред здоровью, мне и моим близким, ни опечалил, ни опустошил, напротив, обогатил и умножил знаниями о великих людях прошлого. Всё о чём мечталось, всё случилось! На этой неделе пришли из типографии четыре мои книги, три — в серии «Культурное наследие народов России» и объёмистая, очень значимая для меня книга: «Добрый ангел Достоевского». В книге я рассказываю об удивительной судьбе женщины-легенды Натальи Дмитриевны Фонвизиной, которая была современницей А. С. Пушкина, прототипом всем нам известной Татьяны Лариной в романе «Евгений Онегин», другом Ф.М. Достоевского, героиней Л.Н. Толстого и по воле неизбежной судьбы была женой двух знаменитых декабристов. С декабристом генералом Фонвизиным Михаилом Александровичем, который был приговорён к ссылке на каторжные работы и последующее поселение в Сибирь, прожила 28 лет. Став вдовой, она вышла замуж за декабриста Пущина Ивана Ивановича, друга Александра Пушкина, который называл Пущина «первым другом, другом бесценным».

 

Судьба Натальи Дмитриевны поразительно-прекрасная и в тоже время трагическая. Фонвизина последовала за мужем в Сибирь на каторгу, оставив родителям двух своих детей-младенцев, которых она никогда больше не увидит, сочтя долг жены выше долга матери. Она повлияла на творчество нескольких классиков русской литературы. Когда Наташе было восемь лет, великий поэт В.А. Жуковский написал о ней стихотворение, на каторге посвятил ей свои строки классик русской литературы Александр Одоевский. А.С. Пушкин взял ее судьбу в качестве прообраза Татьяны в романе «Евгений Онегин». «Ужель та самая Татьяна?». Да-да, та самая! В первых набросках романа Татьяну звали Наташей. Наталья Дмитриевна знала, что стала прототипом пушкинской Татьяны и в письмах к Ивану Пущину, ставшему её вторым мужем, подписывалась Таня или Татьяна. Так её звал и Иван Пущин. Сама Наталья Дмитриевна писала «…как верно угадал Александр Сергеевич черты моего характера, самую душу мою… поэт прекрасно и верно схватил мой характер, пылкий, мечтательный и сосредоточенный в себе, и чудесно описал его проявление при вступлении в жизнь сознательную».

 

 

Лев Толстой, прочитав «Исповедь» Натальи Фонвизиной, под ее влиянием начал писать роман «Декабристы», в котором главной героиней была жена декабриста Наталья. Как известно, из романа «Декабристы» вырос гениальный роман мировой литературы «Война и мир» с Наташей в центре произведения. Впервые русская женщина, Н. Д. Фонвизина, личность яркая, литературно и духовно одарённая, будучи женой декабриста, оказалась вовлеченной не только в общественно-политическую жизнь страны, но и оставила след в истории литературы, сохранилась в памяти, как знаменательное событие в трагической судьбе Ф. М. Достоевского.

 

Ф.М. Достоевский по пути на каторгу познакомился с Натальей Фонвизиной в Тобольске, она подарила ему Библию, с которой он не расставался до своего последнего дня. Наталья Дмитриевна приняла живейшее участие в судьбе Достоевского, значительно облегчила его печальную участь. С ней он единственной переписывался на каторге. Именно ей первой он сформулировал свой знаменитый Символ Веры. Видя его безмерно подавленное, крайне угнетённое состояние духа, Фонвизина, как могла, вселяла в Достоевского надежду и уверенность в том, что все петрашевцы, в том числе и он, молодые люди и смогут перенести трудные жизненные испытания с достоинством и сохранят верность своим принципам и идеалам.

 

Вполне возможно, что именно в этот исторический момент, страстная религиозность Фонвизиной произвела на молодого 28 летнего Достоевского неизгладимое впечатление, и отразилось на его мироощущении в дальнейшей жизни. В такие тяжелые моменты жизни у любого человека появляется желание встретить отклик в сердце другого человека. И получить помощь, понимание, единомыслие во взглядах и мировоззрении, которое является целостностью любой личности. Н. Д. Фонвизина умела поддержать тех, кто пал духом, могла утешить тех, кто находился в отчаянии и унынии, успокоить тех, кто расстроен и огорчён. Тема страдания человека и сострадание человечеству, по христианскому мировоззрению, наглядным образом, объединяла Н.Д Фонвизину и Ф. М. Достоевского.

 

 

Достоевский называл её Ангелом и воплотил её ангельские черты в Сонечке Мармеладовой. Под ангельским крылом Натальи Дмитриевны были многие, кто оказывался в тяжёлых жизненных ситуациях. Соратник Достоевского по каторге поэт Сергей Федорович Дуров, которого она намеренно называла своим племянником начальству острога, чтобы иметь возможность посещать и поддерживать каторжников и морально, и материально. В одном из писем Дуров писал Наталье Дмитриевне: «То, что всего более, всего глубже обрадовало меня в последнем Вашем письме, это видимое спокойствие Вашего духа, которое проникает каждое Ваше слово, каждую Вашу строчку. Истинно я дивлюсь и благоговею перед этой силой и энергией, которые Вы черпаете из благородной своей натуры… Все, что есть во мне доброе, все это Ваше».

 

В Сибири у Фонвизиных родилось ещё двое детей, которые умерли в младенчестве. Тогда они начали воспитывать чужих детей. У Фонвизиных нашли приют дети из бедных семей. Две девочки – Паша (Прасковья Яковлевна Свешникова) и Тоша (Антонина Дмитриева, дочь поселенца) – были взяты на воспитание, а потом выданы замуж. По возвращению из ссылки И.И. Пущина, родственники отказали ему в приёме его детей, которые были рождены в Сибири, что отразилось на здоровье уже больного декабриста. Наталья Дмитриевна стала матерью его детям Анне и Ивану. Всех она выдала замуж, наделив приданым. В доме Фонвизиных фактически росла дочь прокурора Дмитрия Ивановича Францева Маша, которая оставила прекрасные воспоминания о Н.Д. Фонвизиной и М.А. Фонвизине. Возвратились Фонвизины из ссылки в Московскую губернию в 1853 году. Недолго прожили Фонвизины на свободе в своей усадьбе Марьино. Весной 1854 года Михаил Александрович умер.

 

Мария Дмитриевна Францева записывает в своих «Воспоминаниях», что для Натальи Дмитриевны после его смерти «всё обаяние жизни исчезло». Спустя десятилетия о нем напишут: «Выдающийся философ и мыслитель, чье творчество особенно расцвело в Сибири, создатель оригинальной теории русского христианского социализма, генерал Михаил Александрович Фонвизин был истинно православным и вполне русским человеком». Трудно сказать насколько был счастливым второй брак Натальи Дмитриевы. Биограф Пущина, профессор К.Я. Грот, писал о браке Пущина и Фонвизиной: «К этому побудили его, главным образом семейные обстоятельства, а так же, без сомнения, и чувства симпатии к той, которую он знал ещё в ссылке, и которая пожелала теперь, в его трудном и беспомощном положении, стать для него опорой во всех отношениях». Надо добавить, что пятидесяти двухлетняя Н. Д. Фонвизина в браке с Пущиным вовсе не жертвовала собой, как пишет в воспоминаниях о ней Мария Дмитриевна Францева. Подобно тому, как Пущин в Наталье Дмитриевне, так и Фонвизина искала в нём нравственную поддержку для себя. К Пущину ее влекло и чувство многолетней симпатии.

 

Вот несколько отрывков из активной переписки Пущина с Натальей Дмитриевной весной 1856 года, когда через два года после смерти мужа она готовиться совершить тайное путешествие в Сибирь, где ещё томятся другие декабристы:  «Добрый друг мой! Я в волнении. Не хочу его передавать. Сжимаю сердце — и прошу скорей успокоения. Знаю, что нет дружбы, привязанности, любви без тревоги. Эта тревога имеет свою прелесть, свое очарование, ей должно быть разрешение — иначе душит, в левом боку что-то бьется и просится вон… Не беспокойся: никому здесь ни гугу о твоем приезде. Это будет главный сюрприз для всей колонии. И я в совершенстве разыграю свою роль».

 

 

«Чтобы дольше быть с тобой, а не все тебе навязываться, я все читал, упивался, наслаждался и молчал на бумаге. Ты понимаешь, чем я упивался? Твоими маленькими и большими листками, начатыми 3-го мая. (Канун моей годовщины), наконец же ты меня вспомнила 4 мая. Эти листки маленькие, с зеленой, отрадной каемкой. Я очень люблю этот цвет надежды. Таня знает, чем потешить юношу. Он просто с ума сходит, только, пожалуйста, милая, ненаглядная Таня, никому об этом не говори, потому что, пожалуй, над нами будут смеяться». В возрасте пятидесяти двух лет она писала Пущину: «Не хочу я твоей тёплой дружбы, дай мне любви горячей, огненной, юношеской, и Таня не останется у тебя в долгу: она заискрится, засверкает, засветится этим радужным светом». В переписке Наталья Дмитриевна, она называет себя Татьяной, и Пущин тоже.

 

После возвращения Пущина из Сибири, они обвенчались, и Пущин поселился в Марьине. Пущин тяжело болел, жизнь его подходила к концу, он по несколько недель был прикован к постели. Друзья по-прежнему навещали его. В начале 1859 года Н.Д. Фонвизина писала Нарышкиным, что на мужа страшно смотреть, никогда он так не был худ и слаб. 3 апреля в 1859 году И.И. Пущин скончался, похоронен в Бронницах у собора, рядом с могилой ее первого мужа генерала М.А. Фонвизина. Современники считали её идеалом, она была так хороша, что ею невозможно было не любоваться. Декабрист Н.И. Лорер в своих воспоминаниях о Фонвизиной писал: «В её голубых глазах отсвечивало столько духовной жизни, что человек с нечистой совестью не мог прямо смотреть в эти глаза».

 

В неё всю жизнь был влюблен декабрист, член Южного общества Павел Сергеевич Бобрищев-Пушкин, с которым она дружила на протяжении всей жизни. Он умер на руках женщины, которую боготворил всю жизнь. Они одинаково видели в любви три ее ипостаси: любовь-долг, любовь духовную и любовь земную. Для Н.Д Фонвизиной они соотнеслись с тремя разными людьми. Для П.С. Бобрищева-Пушкина все три сосредоточились в ней, единственной его Натальи. Он к ней обращался: «Ты – усладительная болезнь моего сердца», и потом: «Мой друг, сестра моя единственная и неоценимая, я от тебя ничего телесного и земного не желаю и не требую. Но будем вечными, неизменными друзьями». Безответность земного чувства не только не обеднила его душу, но возвысила до самоотречения.

 

П.С. Бобрищев-Пушкин умер с той же надеждой, с которой прошел жизнь и о которой писал в исповеди: «И все-таки я уверен, что никто меня так глубоко и чисто не любит, как ты, которой принадлежит все живущее во мне и существующее». Наталья Фонвизина была страстная, сильная, тонко чувствующая, жаждущая любви, была религиозна до мистицизма, застенчива и скрытна. Она была настолько ярко одарённой личностью, что оставила заметный след в мемуарах современников. О ней писал Н.А. Некрасов, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, Александр Одоевский и др. Сама Н.Д. Фонвизина оставила незаконченную «Исповедь» о своей жизни, где отмечала, что с молодых лет: «… я искала какой-то высшей чистой человеческой любви…».

 

Наталья Дмитриевна скончалась в Москве 10 октября 1869 года, и погребена была в Покровском монастыре рядом с родителями. Могила ее не сохранилась. Наталье Дмитриевне поставлен памятник в Бронницах Московской области.

 

 

Татьяна Алешкина, Заслуженный работник культуры РФ, зам. главного редактора