Гимн и обвинение поэзии

Разнообразие внешних форм товаров, пестрота их, но однообразие содержания – лучше всего характеризует здесь и сейчас, то есть – сегодня, то есть – современную реальность.
В конце концов, всё разнообразие услуг, товаров, политических партий имеет своей основной целью скрыть в пестроте форм всегда однообразное содержание, точнее, однообразие основной идеи или побуждения – извлечение выгоды/прибыли.

В этом смысле, поэзия всегда есть метод борьбы изнутри, как то, что традиционно не продаётся.
Действительно, художнику, либо скульптору недостаточно озвучить идею – идею необходимо материализовать в объекте искусства, а объект материализованный — вполне продаваем. Разумеется, данные рассуждения имеют статус общих и, скорее, ближе к роду софизмов, однако…
Художник и скульптор являются не только генераторами идей объекта искусства, но и теми, кто превращает идею в объект материальный, то есть художник и скульптор – сами производители.
Музыкант вполне претендует на роль агента борьбы, но отсутствие текста делает музыку орудием борьбы стихийным, несемантическим (в определённой степени), что, в свою очередь, усложняет расшифровку послания, делая это послание всеобщим и, одновременно, размытым. Музыка универсальна и обращена к человечеству, но не к конкретному человеку.

В чём же тогда преимущество поэзии? Во первых, поэзия сама по себе является звуком, что даёт ей возможность отнять у музыки главное преимущество перед другими видами искусства – звучание. Решающим оказывается «во вторых» — во вторых, поэзия, как тонко отметил Иосиф Бродский, искусство безнадёжно семантическое. Причём, кажущееся ограничение среды влияния текста на носителей языка, того, на котором говорит поэт, становится отдельным преимуществом. Музыка, как голый звук, звучит одинаково для носителей любого языка, поэзия же нуждается в переводе, а при переводе часто приобретает новые смысловые аллюзии, которые зависят от особенностей культуры народа, на чей язык осуществляется перевод.

Теперь вернёмся к тезису о том, что поэзия всегда есть метод борьбы с однообразным содержанием, другими словами, с тавтологией. Если извлечение прибыли/выгоды от вовлечения человека в разного рода процессы, и создание (как производная) массовой культуры – это традиция тавтологии, то традиция поэзии – борьба с тавтологией внутри каждого отдельного человека. Роль каждого отдельного поэта не только различна, но индивидуальна, как, бывают, индивидуальны различные формы стихов. Различие ролей поэтов – это разнообразие, грубо говоря,  отделов внутреннего мира и разнообразие чувств человека, его переживаний и страстей. Более того, поэт не производит книги — для того, чтобы донести идею, поэту достаточно голоса, данного ему самой природой, а все специальные приспособления – суть множители, либо объекты будущего копирования. В чистом виде, продукт деятельности поэта – умозрительные, даже, чувствозрительные идей, которые влияют на человека, ещё не будучи заключены в объект продажи – в книгу. Также стихотворение можно дословно воспроизвести наизусть, в отличие от той же музыкальной мелодии. Стоит заметить, что максимально дословно воспроизвести мелодию наизусть легче и проще при наличии к ней стихотворного текста.

Теперь остаётся уточнить один из главных вопросов о поэзии – зачем, зачем она нужна человечеству в практическом смысле? Здесь самое время вспомнить о том, что продукт деятельности поэта – идея. Как известно, для генерации идей – новых, свежих, заманчивых – необходимо иметь нестандартный, нешаблонный взгляд на вещи и явления, в общем, необходимо быть в большей или меньшей степени личностью творческой, поскольку главный движитель исторических прогрессов – это открытие. Знаменитое «эврика!» имеет статус озарения, озарение же синономично откровению в частом симбиозе с интуицией. Разум лишь упорядочивает слова и мысли, что текут по новому руслу, пробитому этим самым «эврика!».
Все великие люди – и добрые, и злые гении – были людьми с нестандартным мышлением, то есть с явно выраженной частью внутреннего Я, которое движет всеми поэтами. В какой-то степени, все великие люди были поэтами (кстати, многие даже пописывали стихи).

Кто сказал, что поэзия прекрасна, тот сильно заблуждался, так как поэзия – разнообразна прежде всего и не ограничена рамками стихосложения, а кроме полевых цветов вполне может рассказать и о цветах зла. Идеи, сгенерированные поэтической частью сознания, могут стать картиной, скульптурой, музыкой, рифмованным текстом, но так же могут стать и нестандартной агрессивной или мошеннической стратегией. Поэзия занимается созданием мифов и несёт в себе мошенничество изначально — написать можно не только прекрасный миф, но и миф ужасный. Качество любого поэтического мифа — то есть любого мифа вообще — зависит от мотивации пишущего.
Итак, господа поэты, давайте пожелаем себе, чтобы нашей главной мотивацией была ЛЮБОВЬ!

Поэт Иван Образцов. 2012г.