«Я никогда не думала, что моё имя окажется на обложке»

5 октября на минус первом этаже торгового дома «Библиоглобус» состоялась презентация книги Елены Катишонок «Жили-были старик со старухой». Елена Александровна не знает, может ли назвать себя профессиональным писателем: специального образования нет, она пишет, потому что не может не писать. Однако в пользу её профессионализма уже свидетельствуют две литературные премии – «Русский буккер» и «Ясная Поляна».

Катишонок сейчас живёт в США, занимается редакторской деятельностью. В Москву прилетела на несколько дней, чтобы представить читателям свою книгу «Жили-были старик со старухой». На одну из презентаций приехала делегация из Риги (Елена Александровна жила долгое время в этом городе и, конечно, описала его в своих произведениях). На другую пришёл чинный старообрядец (эта категория населения тоже описана автором как хорошо знакомая) и попросил исправить в тексте одно слово. «Священник» надо убрать, а поставить «наставник». Елена Александровна обещала исправить слово и покаяться за него в церкви.

Книгу составляют два романа – «Жили-были старик со старухой» и «Против часовой стрелки». Жанр читатели определяют как семейные хроники, сагу. Повторяя за кем-то из великих мысль, что жизнь – это не то, что прожито, а то, что осталось в памяти, автор говорит: «Только наша память подкармливает время».

Действие происходит вокруг старинного будильника, который заводится против часовой стрелки. Один поворот, второй, третий… И вот уже главная героиня романа вспоминает события 1918 года, а потом 1906-го. «Всё в этом романе не так, как в жизни – и так, как в жизни…». Человек не может говорить то, что непроговариваемо. Но человек должен беречь свою память.

Третий роман Елены Катишонок – «Куда уходит человек» — вышел совсем недавно. Всё его действие строится вокруг здания, в котором жили самые разные люди: дворяне, солдаты, пролетарии… Автор не «списывала» этот дом с какого-то реального. Она фактически построила его в своём воображении. Построила, собрав по частям из нескольких рижских домов. От одного дома были взяты оконные ручки, от другого балкон. От третьего – счастливый номер 21. Счастливый номер, потому что во время бомбёжки этот дом, можно сказать, не пострадал. У него только лопнуло оконное стекло и была повреждена ступенька у крыльца. А соседнее здание было полностью разрушено. «Ну надо же, — удивился потом случайный прохожий, — как будто у человека после бомбёжки лопнуло стекло пенсне и была рассечена нижняя губа». Елена Александровна заметила, что «построенный» ею дом чем-то похож на типичного рижанина середины прошлого века: коричневая крыша – как шляпа-котелок, серые стены походят на пальто, а крыльцо на ботинки.

…Она сидела среди множества книг – милая хрупкая женщина. Она говорила о том, как пишет, о своих героях … Её невысокий приятный голос плавно растекался по воздуху: «Я никогда не думала, что моё имя окажется на обложке».

Началось всё с того, что Елена Александровна стала писать фрагмент рассказа и прятать его в стол. Потом поняла, что ей нужно ухо – иногда благодарное, иногда критическое. И стала зачитывать написанное по телефону. Один из слышавших ей сказал: «Бери бумагу и продолжай писать».

И работа закипела. На первых порах выбранные герои вели себя по задумке автора, потом начали «выходить из-под контроля», ну а дальше их круг стал стремительно разрастаться – и теперь уже автору приходилось срочно знакомиться с ними и подстраиваться под них. Очень жаркие споры разгорелись вокруг старообрядцев. Читатели писали и говорили: почему у вас старообрядец курит и посещает бордель? Разве эти люди так могут? «Да не смотрите вы, что они старообрядцы!» — отвечает на это автор. Она жила в одном рижском районе с этими людьми и знает, что написала. Курить её герой начал во время войны – от голода и от конфуза, что жить приходится за счёт женщины, которая его приютила. А в бордель угощаться девочками владелец мастерской повёл всех своих коллег после несказанной радости – в его семье родился первый ребёнок. «Да не смотрите вы, что они старообрядцы! – повторила автор в зале.- Они такие же люди, как мы с вами».

Герои Елены Александровны очень много поют. Вероятно, как и она сама? Катишонок ответила: «Я петь любила всегда – как и всякий немузыкальный человек». Однажды ей даже зачёт в институте пришлось сдавать пением. На филологическом факультете не поют, но преподаватель фольклора на зачёте попросил её ответить именно в этой форме. «Но я не умею!» — «Девушка должна уметь петь!» Вариантов было два: сказать «я не девушка» или затянуть песню. Елена выбрала песню. Преподаватель мучился, но выдержал…

Знающая публика говорила, что книгу надо оценивать с позиции трёх С: структура, содержание, стиль. К первым двум, как сказали специалисты, придираться невозможно. А вот третья С – стиль – вызвала много восторженного удивления. В чём секрет такого чуда?

«Вопрос умный. Вопрос трудный. Вопрос интересный. Если у вас хватит терпения, попытаюсь вам об этом рассказать», — и Елена Александровна поделилась секретом. Дело в том, что она очень любит хорошие тетради и авторучки. Часто ездит в центр Бостона, чтобы купить себе… чернила! И заправить авторучку. «Наверное, кроме меня их давно уже больше никто не покупает. Но они там почему-то всё равно продаются». Вот так она и пишет – ручкой в тетради, тщательно подбирая слова. Потом сама же редактирует свою работу – и смотрит при этом на текст уже совершенно по-другому. А набрать на компьютере потом несложно.

Хорошо было Льву Толстому – при Софье-то Андреевне – кропотливо работать над своими текстами, переписывая их по несколько раз. У Елены Александровны другой способ – позволяющий обходиться без помощи других. Только в этом способе всё равно есть общее с работой классика: он ведь тоже писал чернилами.

Однако ни со Львом Толстым, ни с автором «Саги о Форсайтах» автор себя всерьёз не сравнивает: она говорит везде и всюду, что её книги должны стоять на другой полке.

Сама я книгу Елены Александровны, к сожалению, не успела прочесть, только пролистала. Меткие находки её стиля поневоле обращали на себя внимания. Вот пример одного олицетворения: «Швейная машинка замерла, подавившись клетчатым лоскутом». Моя реакция на мастерство Елены Александровны чем-то похожа на поведение той швейной машинки.

Софья Кладова