Владимир Пронский. За что пострадал Достоевский

Повесть Татьяны Жариковой «Путь на эшафот», увидевшая свет в журнале «Наш современник» №3 и печатавшаяся в ряде номеров журнала «Наша молодёжь», прочитал азартно и составил для себя некоторое неравнодушное мнение.

Надо сказать, что прежде я мало читал о Фёдоре Достоевском, т. к. не поклонник его творчества, мне никогда не удавалось до конца дочитать его сочинения, хотя и заставлял себя. Ну, не мой он писатель!

 

Но давно знаю, что, подчас, интереснее читать о самом авторе, чем его произведения. И случай с повестью Т. Жариковой — тот самый случай. Поэтому за два присеста «проглотил» «Путь на эшафот». Многое в этой документальной повести широко известно, поэтому более интересовало то, каким образом автор преподнесла своё видение тогдашних событий. Повесть изобилует многочисленными цитатами, известными не только специалистам, поэтому, думаю, эту повесть надо воспринимать, прежде всего, как популяризаторское сочинение для молодёжи. Да, молодые теперь мало и нерегулярно читают, но всё равно найдутся среди них такие, кого вполне заинтересуют давние события; хотя бы студентов филфаков, да и всякому иному любопытствующему человеку, несомненно, будет интересно прочитать о судьбе известного писателя-классика. Тем более что тема, из-за которой пострадал Достоевский и другие петрашевцы, — «вечная», ведь во все времена находились борцы за справедливость, для которых их праведные поиски чаще всего заканчивались неудачей. А то и эшафотом.

 

Так уж устроена жизнь, что человек (группа людей), находящийся у власти, просто так легко не отдаст её, поэтому всячески пресекает любые попытки покушений на неё, подчас, прикрываясь высокими словами. Петрашевцы, конечно, наивные люди, и может, поэтому наказанием им стала каторга, а не виселица или более жуткое наказание, какие познали на себе предшествующие предводители народных бунтов.

 

Будет совсем неплохо, если повесть выйдет отдельной книгой. Обычно в таких случаях при подготовке текста к печати он дополнительно осмысливается, редактируется. Что-то добавляется, что-то убирается, идёт работа над диалогами, портретными характеристиками, композицией, которая мне видится не совсем удачной. Что я имею в виду…

 

Повесть по существу является мягким детективом, во главу которого поставлен вопрос-загадка со «шпионом»-осведомителем. Это хорошо, есть движущая сюжетная сила всего повествования. Именно из этого соображения, как мне видится, автор сделала встречу главы МВД с генералом-доносителем в первой главе завязкой повести. Потом действие развивается всё более стремительно, обстоятельства всё более затягивает героя и ведут его к закономерному концу.

 

Всё так, но за две-три главы до окончания появляются главы с литературной предысторией молодого Достоевского, его встреч с Тургеневым, Некрасовым, Белинским. Создалось впечатление, что эти главы было бы логичнее поставить после первой главы, как предысторию писателя Достоевского, сперва чудесно принятого старшими литераторами, а потом обидевшегося на них после потешного стихотворного послания И. Тургенева и Н. Некрасова, созданного не без одобрения В. Белинского. Тогда вполне логично, что Достоевский охладел к этой группе и примкнул к группе петрашевцев.

 

Правда, это всего лишь предположение, но в любом случае будет не лишним обратить на него внимание при разработке мотивов, способствующих сближению Фёдора Достоевского с петрашевцами. Логика в этом вполне очевидна, и подобное охлаждение непременно должно было произойти, и оно произошло и убедительно показано в повести, которую вполне можно занести в актив автора.

 

 

Владимир Пронский