Мой литературный наставник

Лет эдак пятнадцать назад была у меня студентка Полина Горшкова. Девочка начала отлично учиться в самом начале семестра, а потом перестала посещать занятия. Снова появилась она у меня только на второй переэкзаменовке. Допустить её к экзамену без выполненного и защищённого курсового проекта, без выполненных контрольных работ я не могла. На мой вопрос, почему она пропустила почти все занятия, девочка ответила, что очень долго болела. Причина была уважительная, и я начала с ней работать. Полина защитила курсовой проект, выполнила все контрольные работы на «отлично». А потом такую же оценку получила на экзамене.

 

Когда наша с ней работа была завершена, Полина спросила меня: «А это правда, что Вы пишете стихи и издаёте книги?» — «Правда», — ответила я. «А у меня дедушка журналист и писатель» — сказала мне Полина. Я не придала её словам никакого значения, но подарила ей свою последнюю, только что вышедшую книгу.

 

Через неделю Полина пришла ко мне на кафедру и сказала, что дедушка очень заинтересовался моим творчеством и хотел бы со мной встретиться. Я согласилась. Спустя несколько дней мы встретились с Владимиром Николаевичем Афанасьевым на улице, рядом со станцией метро «Тульская». Мы очень быстро нашли с ним общий язык и разговорились. Разговаривали долго на литературные темы, а потом Владимир Николаевич пригласил меня на Солоухинские чтения в село Алепино, что на Владимирских просёлках. Владимир Николаевич оказался ответственным секретарём Учёного совета Благотворительного фонда «Энциклопедия Серафима Саровского». Этот фонд во главе с его Президентом Михаилом Орландовичем Мендоса-Бландоном каждый год 14 июня (в день рождения Владимира Алексеевича Солоухина) организует эти чтения. Первая моя поездка на Солоухинские чтения была 14 июня 2004 г., когда Владимиру Алексеевичу исполнилось бы 80 лет. Так начались мои ежегодные поездки вместе с Владимиром Николаевичем в Алепино 14 июня на Солоухинские чтения, которые до настоящего времени я не пропустила ни разу.

 

Так мы стали общаться с Владимиром Николаевичем и всё больше узнавать друг друга. Он стал мне старшим другом. Человеком он оказался уникальным. Полярник, журналист, писатель, историк — он был человеком высочайшей культуры. Родился он, провёл детство и юность в древнем русском городе Кашира. Как-то он рассказал мне о своих корнях. Одна его бабушка, Иванова Наталья Ивановна, работала у П. Третьякова. Она ездила за границу, где покупала для него картины. Она знала языки, прекрасно играла на фортепьяно. Позже она служила экономкой у генерала Рождественского. Она умерла в марте 1941 г. Вторая бабушка, Кирпичёва Матрёна Дмитриевна, тоже работала у П. Третьякова. Она была сервировщицей, готовила кушанья, принимала гостей. Прожила 86 лет. Дед Владимира Николаевича был кондуктором на царских пассажирских поездах. Погиб в Великую Отечественную войну. За мамой Владимира Николаевича ухаживал Борис Щукин, но потом он уехал учиться в театральное училище и стал артистом. Судьба их развела.

 

Владимир Николаевич был человеком энциклопедических знаний, прекрасно играл на фортепьяно, любил русские романсы. Он был хорошим семьянином, преданно любил жену Веру Леонтьевну и троих детей. Я была знакома с его женой и коротко общалась с сыном Игорем и дочкой Оксаной. Я всё хотела поподробнее расспросить о его корнях, о его интересной жизни, да думала, что успеется. Но, как это всегда бывает, не успелось!

 

Владимир Николаевич закончил Мариупольское мореходное училище, служил на корабле, плавал по русским морским просторам, посещал заморские страны. Работал он и в Арктике, был полярником. Как-то он поведал мне, что научился спать в снегу, не замерзал. И поэтому быстро восстанавливался, мог много работать. Работал он и литературным сотрудником районной газеты — исколесил Алазейскую, Индигирскую, Колымскую, Великую Сендуху (тундра), Горную Чукотку. Он находил общий язык с оленеводами-кочевниками, рыбаками, охотниками, авиаторами. Он прикоснулся к секретам старательства. Владимир Николаевич принимал участие в строительстве Билибинской атомной электростанции, принимал участие в прокладке автозимников Колымского края, сидя за баранкой. Человек-легенда!

 

В 2006 г. в издательстве «Голос-Пресс» вышла его книга «Тайна золотой реки», посвящённая жизни в этих местах. Читая её, я наслаждалась прекрасным русским литературным языком, какой сейчас уже редко встречается в книгах. Плавая по просторам Интернета, я недавно набрела на лингвистический анализ текста этой книги. Там было сказано, что активный словарный запас автора намного выше среднего. В книге содержится 1804 уникальных слова на 3000 слов текста. Доля диалогов 39,1% — намного выше среднего (25%). А в целом в книге 17 070 уникальных слов, при активном словарном запасе 16 207.

 

И я с грустью подумала, что мне такого уровня не достичь, наверное, уже никогда. Даже подписал мне Владимир Николаевич эту книгу необычно: «Наталья Дмитриевна! Добрых Вам пожеланий во всех начинаниях, тепла и трисолнечного света во благое! Искренне от автора! 14.02.08».

 

Владимир Николаевич был человеком православным, глубоко верующим. В 2006 г. в издательстве «Голос-Пресс» вышла ещё одна его книга «Герман Аляскинский. Светило православия». Книга издана по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Она издана к 250-летию со дня рождения преподобного Германа, русского апостола Аляски и всея Америки Чудотворца. Книга эта просто пронизана светом православной веры и чистотой помыслов автора.

 

К моменту моей встречи с Владимиром Николаевичем он работал ответственным секретарём Учёного совета Благотворительного фонда «Энциклопедия Серафима Саровского» и отвечал за издание книг. Он собирал творческие бригады, и мы писали книги о русских святых, о забытых и незабытых великих русских людях. Он был Просветителем! Во все творческие бригады, которыми он руководил, Владимир Николаевич приглашал меня, и я радостно писала стихи и очерки в эти книги. Наши творческие бригады написали очень много книг, большинство из которых были изданы. Вот некоторые из них: «Ефросинья Московская. Крестный подвиг матери русской земли» (о княгине Евдокии — жене Димитрия Донского); «Восхождение. Современники о великом русском писателе Владимире Алексеевиче Солоухине»; «Самодержец. Андрей Боголюбский»; «Фатей неистовый» (о Фатее Яковлевиче Шипунове); «Серафим Саровский. Задушевное слово о великом подвижнике русской земли» и многие другие.

 

Владимир Николаевич Афанасьев был моим литературным наставником. Он очень меня поддерживал во всех моих литературных начинаниях. Моё вступление в Союз писателей — это его идея. Без него такая идея мою голову не посетила бы, ведь у меня инженерно-экономическое образование. Он старался познакомить с моим творчеством как можно больше людей. Однажды он передал мне рецензию, написанную известным русским писателем, генеральным директором издательства «Голос-Пресс» Петром Фёдоровичем Алёшкиным. Мне не терпелось прочесть эту рецензию, и я прочла её прямо в метро по дороге домой. В конце рецензии была подпись П.Ф. Алёшкина и стояла настоящая гербовая печать. Рецензия меня настолько потрясла, что я, прочитав её, невольно встала в вагоне метро, уронив сумку. Вот эта рецензия:

 

Уважаемая Наталья Дмитриевна!

Стихи — «высшая форма организации человеческой речи» — прочитаны: сборники «Осенний блюз» и «Ангел мой, храни меня!». Ценители Вашей поэзии ощутили яркую индивидуальность явленного поэта, завидное богатство и образность его языковой фактуры, серьёзную законченность техники стихосложения как поэтического шедевра.

Вы, Наталья Дмитриевна, ступая по стезе творения стихов, со своим словарным запасом языкового клада, оставайтесь такой, как есть, — с твёрдостью самобытного и самоцветного Слова, чтобы никто не смог надеть на Вас «ливрею» и оковать цепями угрюмости. Измерять искусство, измерять личность поэта, его поведение… Не доверяйтесь никому, ибо только надежда на себя поможет услышать свой внутренний голос как помощника противопоставлений поэтической власти духа и мыслей от «суеты сует», от мирской власти неряшливости.

Ваши стихи вышли из глубин доброго ранимого сердца. В манере письма, в гармонии звучания голоса видится незаурядность поэтического дарования, природного характера русского слова: твёрдого¸ точного, правдивого, совестливого, песенного… Главное у Вас — любовь, единство — в этом Вы видите духовное наполнение, духовное спасение — всё это, как умная молитва, соединяет с Господом, а там, где Бог, там есть всё.

Доброго Вам здоровья, светлых дней, счастливого творческого пути и — писать и писать, издаваться, радовать своих почитателей-читателей.

С уважением, Пётр Фёдорович Алёшкин, писатель,

Секретарь Союза Писателей России.

Позже Владимир Николаевич познакомил меня со своими близкими друзьями Татьяной Васильевной и Петром Фёдоровичем Алёшкиными. А ещё позже, прочитав много книг Петра Фёдоровича и мысленно проведя «филологическую экспертизу», я поняла, что Алёшкин эту рецензию не писал, потому что обороты речи в ней были не его. Кроме того рецензия была напечатана на старенькой пишущей машинке, на которой Владимир Николаевич писал все свои тексты. А Пётр Фёдорович пользовался принтером компьютера. Он просто «подмахнул» бумажку по просьбе Владимира Николаевича, которую тот сам и написал. Владимир Николаевич очень хотел меня поддержать, вселив уверенность в литературных способностях.

Вдвоём с Владимиром Николаевичем мы готовили книгу о Русских Патриархах. Но в разгар работы над книгой наш спонсор сказал, что эта книга никому не нужна, и денег на её издание не дал. Книга так и осталась незавершённой. Не дал спонсор денег и на издание большой книги о Михаиле Васильевиче Ломоносове, которая так и лежит в издательстве «Голос-Пресс» полностью готовая к печати. Такие уж настали времена. Все наши начинания упираются в «металл презренный»!

Когда Владимир Николаевич заболел и перестал работать, я навещала его. Но не слишком часто, о чём теперь искренне жалею. А он меня ждал! И в ту осень я решила, что приеду к нему 24 сентября в день его рождения. Но этого не случилось!

Уход Владимира Николаевича я каким-то неведомым образом почувствовала. Я вдруг впала в какую-то смертную тоску и позвонила его жене Вере Леонтьевне в тот же день. В 2004 году я так же почувствовала уход моего духовного отца Протоиерея Отца Святослава Сергеевича Юримского. Это были огромные потери в моей жизни очень близких мне людей.

На моём веку я получила немало дипломов, благодарностей, грамот и даже медалей. Но самой большой, самой ценной наградой для меня являются слова обо мне моего литературного наставника Владимира Николаевича Афанасьева, которые он сказал Татьяне Васильевне Алёшкиной: «Наталья Дмитриевна — человек большой культуры!». Татьяна Васильевна поведала мне об этом уже после ухода Владимира Николаевича.

С Владимиром Николаевичем Афанасьевым мы были очень близкими родственниками. Мы были родными не по крови, а по духу. А ЭТО ещё более сильное родство! Я буду помнить и молиться о нём всю свою оставшуюся жизнь!

Май 2017 г.