Молодежная политика и СМИ

Выступление на Всероссийской конференции «Государственная молодежная политика: новые вызовы и перспективы», 17 мая 2013, г. Псков

Петр Алешкин. Зыбкая тень

— Красавец какой! — вполголоса сказала женщина своей спутнице, когда автобус, покачиваясь и поскри­пывая, поворачивал на перекрестке. Стояли они на задней площадке у окна возле прораба Виталия Трофимовича Маркелова.

— Тут, говорят, таких домов целый микрорайон будет, — ответила спутница.

Маркелов понял, что разговаривают они о новом доме, который на повороте стал виден в окно автобу­са. 

Петр Алешкин. Дезертир

Когда пошла череда дезертирств из Российской армии, дезертирств с оружием в руках, с многочисленными убийствами, мой давний друг Герой Советского Союза, генерал-лейтенант Брюхов Василий Павлович передал мне исповедь солдата-убийцы, который  задумал,  долго вынашивал  и осуществил свое кровавое дело. Предлагаю вниманию читателей эту исповедь перед убийством с незначительными и несущественными сокращениями.

Петр Алешкин. Судороги

Произошла эта история в Тамбовской деревушке Масловке весной 1990 года. Началась она с возвраще­ния из Москвы в деревню Мишки Артони и его жены Маняни, где они скрывались от колхозной посевной. И вряд ли бы судьба Масловки так круто изменилась, если бы Мишка Артоня не сфотографировался с Пре­зидентом СССР Михаилом Сергеевичем Горбачевым на Калининском проспекте, вернее, не с самим Прези­дентом, а с его портретом в полный человеческий рост, вырезанным из сантиметрового фанерного листа. Но на Мишкиной фотографии нельзя было отличить жи­вого Горбачева от его имитации.

Петр Алешкин. В джунглях Москвы. Часть вторая

— К каждому столбу притуляется! — вздохнула хмурая пожилая женщина с усталым обветренным ли­цом. Сидела она, ссутулившись, напротив Егоркина у чисто промытого дождем окна.

Вагон проскрипел уныло, старчески, дернулся и за­мер, застыл, словно задремал. Косые дорожки от ка­пель дождя на стекле стали выпрямляться, редеть. Егоркин смотрел на мокрые черные стволы деревьев лесопосадки, тянувшейся бесконечно вдоль железнодо­рожного полотна, на потемневшие, набухшие водой клочья таявшего снега на траве и представлял, как он будет добираться под дождем, ветром по раскисшей дороге в своих ботинках двадцать пять километров до Масловки. Автобус теперь наверняка не ходит. Дорога расползлась. 

Петр Алешкин. В джунглях Москвы. Часть третья

Легкое, едва ощутимое движение воздуха приносило в лагерь душный тревожный запах цветущего миндаля. Тревогой веяло и от тускло-синего неуютного неба, от слишком жгучего для апреля солнца, особенно от голых, каких-то унылых зеленовато-дымчатых гор. Роман Палубин почувствовал тревожную неуверенность и в излишне бодром голосе Кости Никифорова. Хрипотца в нем слышалась сильнее, когда Костя попросил Ивана Егоркина принести гитару.