О Крыме с любовью

 

Мои литературные наставники утверждают, что по возвращении из любого путешествия немного меняются слог писателя и манера подачи материала. Ну, вернулся я из Крыма, где пробыл десять дней. Ни слог, ни манера не поменялись — я не ощущаю, по крайней мере. Может, мало там пробыл или не те посещал достопримечательности? Мы отдыхали в Судаке — в маленьком крымском городе-курорте. Не хотел я в Крым — далеко ведь! Нельзя было отдохнуть ближе? Нет, закрыты оказались границы разных государств. Ещё я не хотел на юг, потому что кожа загорает у меня не ахти как: краснеет, а потом сразу шелушится, теряя драгоценную шкурку. Бронзовый загар получается с трудом, и  приходится объяснять людям, что мой загар особый. Благо, что есть социальная сеть и потенциальные «неверующие» могут узреть фотографии прямо с монитора, однако же они предпочитают сначала хорошенько поспорить.

 

Снова возвращаемся домой, в Омск, отпуск завершился. Жаль, что далеко остались море, приглушенная крымская зелень, бархатный теплый ветер. Больше всего жалеешь, что попрощался навсегда с хорошими приветливыми людьми, с которыми тебя свела судьба в далёком Крыму. Мне часто вспоминаются красивые строчки «Восточной песни» известного в прошлом певца Валерия Ободзинского.

 

Облезает кожа на плечах и ногах, напоминая о палящем солнце и зное. Мы покидаем, не без сожаления, гостеприимный отель «Каштан» в Судаке. Увозим незабываемые впечатления. На обратную дорогу уйдёт более шести часов: два в автобусе и четыре в самолёте, но путешествие явно удалось!

 

Я путешествовал на Алтае (Белокуриха), в Кыргызстане (Чолпон-Ата) и Казахстане (Боровое) — в кругу родных, естественно; места там горные и живописные, с чистыми водоёмами, где можно искупаться и забыть о скучной повседневности. Но признаться, везде мне чего-то не хватало. В Крыму я нахватал разных впечатлений сполна — они сложились в палитру самых ярких красок. Гряды гор, великолепная погода, достойное место проживания, вкусная еда, а главное — родные рядом. Что еще желать? Для меня в отпуске важно приобрести новые эмоции, знакомства и полезную информацию о том крае, где посчастливилось побывать, поэтому я стараюсь стать участником всевозможных экскурсий.

 

Крым — самобытный уголок России. Эта гордая мысль так и сквозила в интересном рассказе туристического гида, которая повествовала нам исторический рассказ по пути в Севастополь. Действительно, на этой благословенной земле сохранился культурный пласт многих народов — от античности до современности, множество религий уживаются мирно и благородно. В Крыму оставили весточку о себе как древние киммерийцы, тавры и скифы, так и современные татары, греки, украинцы и русские. После великого переселения на полуострове обосновалось более 200 национальностей — почти каждый коренной крымчанин считает себя потомком древних народностей, а кое-кто гордится византийскими корнями. Это я установил, разговаривая с простым продавцом вкуснейшей чурчхелы — Миробеком, человеком со сложной двойной фамилией и мощным семейным древом.

 

 

Поражает воображение информация о том, что эта сравнительно маленькая земля пережила столько войн. Во многих литературных произведениях описываются события грандиозных баталий и удивительных человеческих судеб! Каждая пядь этой южной земли сохраняет героические исторические факты и воспоминания. А романтика, которой пропитаны произведения Александра Грина и Максимилиана Волошина?

 

В Крым, как в Америку, приезжаешь одним человеком, а покидаешь другим — узнавшим иной образ жизни и землю. Ничего что обгоревшим на солнце и слегка не акклиматизировавшимся из-за стремительности путешествия, но обязательно обновлённым и радостным. Поездка в Крым уходит в личную копилку, из которой никто не возьмёт, кроме самого себя.

Ещё одно впечатление от Крыма — вкуснейшая домашняя еда! О, да!

— Я буду кушать, что хочу и когда хочу! — обещает мой папа в сердцах. В Омске он придерживается диеты по настоянию коллеги по спортивному цеху.

 

Подобных обещаний я не даю, поскольку для меня вкушать разные диковинные блюда в отпуске — действо само собой разумеющееся. Только очутившись в Судаке, мы с отцом буквально штурмуем различную еду. Фруктовые самосы, сырные лепёшки, рапаны, устрицы с лимонным соком, огромный свиной шашлык, люля-кебаб, вяленая барабуля, домашние чипсы с красным перцем, свежевыжатый сок, ледяной мохито, мягкое мороженое и другое — без разбора попадает в живот. Соблюдать направление единственной кухни не получается, как бы ни старался. В обед ходим в кафе-столовую покушать обыкновенной окрошки, солянки или борща, но к вечеру разыгрывается зверский аппетит — мы ловим пряные запахи и накидываемся на разнообразную снедь, как дикари. Живот превращается в тяжёлый и натянувшийся мешок, позволяющий не быстро идти до отеля, а медленно шкандыбать. На каждом шагу вас зовут отужинать и попробовать чачи или сидра собственного приготовления. Щедро предлагают опрокинуть кружку пива «Крым» и полакомиться оригинальной закуской, которую приготовили несколько минут назад или сорвали с куста. Вечерний Судак пропадает в шашлычном дыму, как в тумане. Дарят свой сладкий аромат выставленные на прилавок фрукты, благоухают жареная рыба и домашние сыры, многочисленные крымские пряности и особые чаи тоже привлекают ваше внимание. А что уж говорить об интересных разнообразных сладостях? Разве можно мимо них пройти и не полакомиться? Нельзя! Согласны?

 

Идешь по приморской улочке, вода из шлангов брызжет на раскалённый камень дороги, освежая воздух, и без того наполненный приятными запахами и ароматами, вокруг слышатся голоса зазывал, где-то за чуть вдалеке плещется ласковое море. Рай, да и только!

 

Просыпаешься, идёшь на завтрак и тотчас начинаешь реализовывать вчерашний план — либо активно купаться и жадно поглощать солнце, либо прыгаешь в экскурсионный автобус и погружаешься в сладостное состояние пытливого туриста-экскурсанта.

 

Первая наша экскурсия была в Севастополь — туда я поехал с папой. Он всегда мечтал оказаться в Городе-герое. Все достопримечательности Севастополя в той или иной мере связаны с военной историей. Несмотря на то, что городу более 250 лет, здесь почти нет старых зданий. Дважды он разрушался практически до основания. После первой обороны (1854–1855 гг.) в городе уцелело всего 14 строений. После второй (1941–1942 гг.) не намного больше. Севастополь, как героический титан, вышедший из моря и окаменевший на суше, готов принять очередной бой во славу Отечества. Его многочисленные шрамы — памятники войн и архитектуры. Сосуды у этого существа — пещерные туннели, где поселились и молятся монахи — православные христиане. На его плечах-склонах выращивают виноград, а тело под напором времени стало неузнаваемо, быть может, титан проснётся и не вспомнит себя прежнего, увидев, что люди нашли ему более мирное применение. Сапун-гора — это втянутая в плечи голова титана, раскинувшиеся поля виноградников — благодатный покров его плодородного тела, а бомбоубежище (подземный Севастополь) — пылкое сердце и открытая душа, способная принять и успокоить хоть кого.

 

 

В конце увядающего дня мы с папой устало бродим за экскурсоводом по Таврической набережной Балаклавы, не можем отвести глаз от красот то и дело открывающихся вдали или вблизи. Мы заворожены, как дети, неожиданным рассказом о том, что бы нам хотелось услышать в этом возрасте. Нам рассказывают о крепости Чембало, Бочке смерти, храме Двенадцати  апостолов, о секретном объекте ГТС 825, где сейчас Музей подводных лодок.

 

Поздно ночью мы несёмся обратно — автобус уже не делает остановок, я никогда не видел лицо папы столь усталым и удовлетворённым. Слегка чумной и бледный в белом свете луны, проникающей сквозь стёкла, он повторяет несколько похожих фраз, возвещающих о том, что ему было здорово как никогда. Он забывает о порции солнца-загара, которую пропустил сегодня на судакском пляже, и не вспоминает о бутылке пива, которую недопил накануне. Доставая увесистый пакет с магнитами-сувенирами, папа взвешивает его в руке и называет людей, кому их подарит в Омске.

 

Нас встречает мама, кормит-поит в столовой отеля, расспрашивает, несмотря на поздний час. Ей всё интересно, в Севастополе она была много-много лет назад. Нами владеет некая туманная праздность, помноженная на усталость.

Поедете на джипах по Карадагу разъезжать? — неожиданно предлагает она.

— Нет, завтра, пожалуй, останусь загорать! — отвечает папа однозначно. — Возьмите партию без меня.

 

Джиппинг — захватывающее занятие. Еду на экскурсию с супругой и старшим ребёнком. Малышка осталась дома с бабушкой и дедом. Когда ты ещё прокатишься с ветерком по горным тропам и послушаешь экскурсовода-водителя? В Омске гор нет, а ближайшие — в Казахстане или на Алтае. Нам представляют Алимана, по словам фирмы, лучшего водителя-экскурсовода в Коктебеле. Рассказывая, он поглядывает на вас и на дорогу. Просит не отвлекать вопросами политики, экономики и т.д. Упомянул о двух журналистах, которые затесались под видом туристов и портили настроение отдыхающим, снимая на видео общую реакцию.

— Всё у нас хорошо, ребята! — уверяет Алиман, улыбаясь широко. — Солнце, воздух, море, самосы…

 

Каково это кататься по крымским горам? Несёшься по каменистой местности, не по автобану. Джип подскакивает, подёргивается вместе с пассажирами, кажется, помогает вырабатывать витамин радости. Алиман рекомендует держаться за поручни и вылезать в люк или окна с осторожностью. Предупреждает, когда вокруг машины спускаются длинные ветки. Включая спортивный режим, увеличивая скорость, водитель вот-вот запустит машину, как самолёт, который всё равно рискует перевернуться — так воображается от лёгкого страха, от прилива адреналина и не более. Захватывает дыхание, вжимаешься в сидение, выжидаешь ровности, благоприятных условий, чтобы выразить эмоции. Но мы всё время двигаемся по пересечённой местности, огибая гору или вовсе минуя-переезжая её. Наконец, останавливаемся: посмотреть мечеть, православный храм, испить из святого источника, посетить дом-музей известного писателя Александра Грина. Обедаем шурпой и пловом в горном строящемся кафе, пробуем душистый чай из трав, лакомимся вкусным вареньем из кизила и грецкого ореха с тонкой кожурой. Бесплатно предлагают стакан вина, чачу или сидр — вежливо отказываемся.

 

Я забываю, когда у меня болела голова последний раз. Когда испытывал тяжесть в теле. Посплю после обеда, но это скорей привычка, нежели потребность — по крайней мере, в Крыму. Я чувствую, что организму становится лучше процентов на 15–20. Свежий воздух, солнечная активность и морская вода влияют на восстановление и самочувствие как эликсиры.

 

Куда бы мы ни отправлялись в Коктебеле, везде рассказывают о доме Максимилиана Волошина, где собирались и продолжают собираться писатели, поэты, художники, журналисты. Именно в этом доме решают, какой запустить литературно-художественный конкурс и когда его завершить. В нём проходят творческие форумы и прочие культурно ориентированные мероприятия, где каждый присутствующий мечтает стать известным, как в своё время Максимилиан. Опубликованные в разное время труды Волошина и теперь греют жителей и туристов как солнце, паля и почти не давая забыть. Деятельность писателя и просветителя М. Волошина впиталась в крымскую землю вместе с историей. Так заворожённо повторяют экскурсоводы в любой точке этого очаровательного курортного городка. В этом прекрасном городе нам еще раз посчастливится побывать на удивительном представлении с дельфинами и тюленями в местном дельфинарии. Спектакль с морскими животными с восторгом смотрела наша малышка Ксения.

 

Многие туристы не читали работы Максимилиана Волошина, о чём мне неохотно говорит продавщица в книжном магазине. Здесь, в Коктебеле, народ в основном увлечён загаром, морем, развлечениями, зрелищем и продуктами питания — его мало интересует проза известного российского писателя. В книжную лавку чаще заходят за канцелярией, а не за покупкой книг.

 

— Гринландия, Волошинфест, — называю я известные в России мероприятия в надежде выбить искру из ленивого курортного сознания женщины средних лет, предложившей мне Захара Прилепина «Некоторые не попадут в ад».

 

— Сведения в Интернете и ситуация в реальности — отличаются, уважаемый турист! — терпеливо объясняет мне милая женщина-продавец. — Мы перестали продавать книги, с которых только пыль стираем. За последний месяц у нас купили Несбё, Киплинга, Толстого и Пелевина. Никакой прозы о море и здешних красотах не берут давно. Перестал продаваться Александр Грин, можете представить?

— Неужели и Платона Беседина нет, — выясняю, расстроенный.

— Кто это? Не слышала.

— Современный писатель, живёт в Севастополе вроде бы, выпустил массу книг.

Продавец пожимает плечами, я её утомляю, похоже.

Действительно, лучше съесть ароматный виноград и увидеть огромный шашлык, чем думать, что какой-то книги в магазине нет, и писателя такого вообще не знают. Печально, но ненадолго.

 

Грусти нет ни в одной клетке организма — чуть в мыслях, может, но это не в счёт, если светит крымское солнце, вы думаете о свежести морского прибоя, двигаетесь по ул. Адмиральская, где много лет находится в состоянии вечной стройки православный храм. Сын священнослужителя, молодой человек, с горечью делится своей печалью — в храме всегда немноголюдно, исключение составляют большие праздники. Курорт, что сказать, люди приезжают сюда отдыхать, а не за духовным успокоением.

— Прокатитесь на катамаране, ребят, — советует мама на пляже в Судаке. — По соку и — в открытое море!

— Нельзя заходить дальше того бакена и линии, где кончается гора… Вы должны быть в поле моего зрения, — предупреждает владелец аттракциона.

Как скажете!

 

Уходим в море на катамаране. А долго крутить педали тяжеловато, особенно если без тренировки. Крутим мы с папой, а сзади отдыхают моя супруга и сынок-Сашок. Махнём в Турцию? Почему бы нет! В следующий раз и не на катамаране, конечно. От бакена мы исколесили акваторию от одной горы (Алчак) и до другой — в Царской бухте. Пытались безрезультатно угнаться за катером, который вёз тройной банан с головой дракона — туристы на нём визжали под веером брызг от резвящихся туристов — некоторые опускаются в воду и поднимают этот водяной веер.

 

Занимались волны, море становились неспокойным. К берегу несло сор из морской травы, ночного шторма и кое-где бытового мусора. К слову сказать, люди редко себе позволяли открыто мусорить на пляже… Может мы стали более культурны и уважительны друг к другу? Хочется верить.

 

Море прекрасно и велико в любом своем состоянии — тихом прибое или суровом шторме. Как оно может быстро менять цвет и состояние. Только что оно было голубым и приветливым, тут же предстаёт темно-синим до черноты и пугающе грозным, как страшная бездна.

 

В Крыму надо отдыхать не десять дней, как получилось у нас, у семьи Власовых. У вас не хватает чувств, глаз, рук, ног и т.д., чтобы ощутить красоты полуострова в полную силу. Открывая купленную в ларьке книгу-атлас автодорог, мой отец удивляется, насколько мало увидел мест и мало где побывал.

 

— Хм-м, мы в Горном Крыму, — соглашается он со своим любопытным «Я». — Севастополь, Судак, Коктебель… в прошлый раз Лариса Александровна (так он называет свою жену и мою маму) была в Черноморске, который на северо-западе полуострова? Ой, сколько ещё можно здесь оказаться — недалеко от Судака, например? Раз пять… и весь Крым объедем тогда? Сюда бы переехать! Я бы работал таксистом, а ты, Витя, — учителем. Бабушку перевезём с Мухтаром и Умкой!

 

— Не всё так просто, — увещевает мама (Лариса Александровна). — Знакомые, вон, в Туапсе прожили год и съехали в Москву — не приняли их местные, не здоровались, косо смотрели, как на врагов народа.

 

Сравнивая цвет своего загара с папиным, я вижу, что намного уступаю. Лучше лёг загар у моей супруги, темнее сделались Сашок и Ксенюшка. Моя кожа не ахти, пересадить бы её, как в тех страшилках по Стивену Кингу.

 

Выезжая из отеля «Каштан», я думаю, что отвечу на работе на вопрос, почему загорел плохо. Представляя лица подшучивающих коллег по школе, улыбаюсь сам. Отдых у меня остаётся в душе, отражается в глазах, сияет на лице, а впечатления бурлят в памяти — фотографиями в социальной Сети. Их комментируют знакомые и друзья, оставшиеся этим летом в Омске. Я подарю сувениры и напишу об этом.

 

Езжайте в Крым! Там здорово! Море, природа, красоты, потрясающая история, интересные люди — как местные жители, так и отдыхающие. До свидания, Крым! Мы ещё вернемся!

 

 

Виктор Власов