Владимир Чеботаев.Бандеровцы

Мы публикуем воспоминания Владимира Чеботаева, известного сценариста и продюсера, которые ярко показывает кто такие бандеровцы.

Я родился в Харькове, моя мама Лидия Александровна всю жизнь прожила в Харькове, проработала на одном заводе. За всю ее жизнь я никогда не слышал, чтобы она кого-то обругала. Самым сильным ее ругательством было «бандеровец» иногда «западэнец». В детстве я не совсем понимал значения этих слов. Когда я учился в старших классах, мама однажды рассказала мне как она и ее родители жили в оккупации и тогда я без лишних разъяснений понял, что значит «бандеровец».Мама, ей тогда было десять лет, с родителями жили в районе Харькова, который называется Основа. Поселок Основа начал активно развиваться в начале 20 века, когда здесь построили товарную станцию Южной железной дороги. Вокруг станции стали селиться люди, в большинстве своем сотрудники железной дороги. Перед войной грузовая станция «Основа» представляла из себя крупный транспортный узел не только Харькова, но и всего южного направления. Дом, где я родился и где жили моя мама, дедушка и бабушка стоит на проспекте Гагарина (бывшая улица Змиевская). Дом, кстати, стоит до сих пор, мимо него проходит дорога в аэропорт.

 

После падения Киева немецкое командование поставило цель захватить Харьков, на тот момент третий в СССР крупный промышленный центр. В октябре 1941 года немцы вошли в город. Наши части отходили по дороге в сторону аэропорта, как раз мимо нашего дома. Красноармейцы отступали так спешно, что не успевали забрать с собой раненых, десятки и сотни из них остались лежать на обочинах вдоль дороги. Местные жители ждали прихода немцев, поэтому с опаской выходили из дворов, кто-то перевязывал раненых, давал им воду, некоторые жители заносили раненых бойцов в дома. Маму поразило, что большинство из них были совсем молодыми, «солдатики» как она их называла. Бабушка тоже хотела помочь раненым, но неожиданно послышался гул и рев моторов – по дороге ехали немецкие танки, бронемашины и грузовики в которых сидели улыбающиеся фашисты. Они не обращали никакого внимания на лежащих на обочине раненых. Бабушка и мама спрятались в доме и из окон с тревогой наблюдали за ними. Колонна немцев прошла, бабушка и мама направились к забору. Бабушка увидела, как один из раненых показывает ей рукой, что хочет пить. Она набрала воды, мама пошла с ней, они открыли калитку и замерли. Поначалу они не поняли, что происходит – по дороге шли какие-то люди в военной форме, надетой поверх украинских рубах вышиванок. Мама говорила, что у нее тогда ноги буквально вросли в землю, она не могла двинуться от ужаса. Эта толпа с диким гиканьем и остервенением добивала наших раненых бойцов. Мама тихо спросила бабушку: «Кто это?». — «Бандеровцы!». Да, это были именно они, «херои укроины», члены националистической фашистской организации украинских националистов (ОУН), в народе тогда все их называли «бандеровцы».

«На одном из совещаний Гитлер поставил задачу начальнику АБВЕРА Канарису: «…заняться подготовкой украинских организаций, работающих с Вами и имеющих те же цели, а именно — уничтожение поляков и евреев». Под «украинскими организациями» имелась в виду Организация украинских националистов (ОУН).

Вскоре сотни украинских националистов начали обучение в лагерях АБВЕРА, а в 1941 году эти «херои» станут ядром Украинской повстанческой армии (УПА). Украинские националисты, присягая Гитлеру, клялись «что воюют на стороне Германии и будут вести ее совместно с немецкой армией так долго, пока на всех фронтах современной войны Германия не победит». Оуновцы – бандеровцы выступали за «нэзалэжну укроину», но у Гитлера были другие планы в отношении Украины – он собирался заселить ее немецкими колонистами, а местное население -украинцев превратить в рабов. Немцы использовали украинских националистов для грязной работы, но до конца им не доверяли и не давали оружие. Поэтому шедшие в хвосте немцев «бандеровцы, чтобы доказать свою преданность немцам, вооружились вилами, ножами, топорами, штыками и с садистской жестокостью и упоением добивали «клятых москалей». Дети, жертвы геноцида, который устроили бандиты из Украинской повстанческой армии на Волыни в 1943 году. Сверху на дереве они прибили табличку с надписью «Дорога к свободной Укроине». Представьте, какой ужас испытала десятилетняя девочка, на глазах которой, украинские националисты жестоко убивали наших солдат. Так моя мама впервые узнала, кто такие «бандеровцы» и запомнила их на всю жизнь. Но как оказалось, это было только начало.

 

С первых дней немцы начали с помощью террора и жестоких расправ запугивать местное население. Повсюду были развешены листовки, в которых говорилось: «Каждый житель Харькова лично, своей собственной жизнью отвечает за безопасность немецких вооруженных сил и ставит на карту не только свою собственную жизнь, но и жизнь всех жителей Харькова». Листовки содержали «разнарядку на расстрел мирных жителей»: за убитого немецкого офицера — 100 заложников, за немецкого солдата — 50, хорвата — 30, венгра — 25, румына — 15, итальянца — 5.

 

Вскоре по приказу немцев на центральную улицу Сумскую на машинах свезли арестованных коммунистов, комсомольцев, руководителей города и обычных граждан, в том числе евреев. Бандеровцы сотнями сгоняли людей в центр, среди них оказались мама и бабушка. С балконов домов свешивались виселицы, бандеровцы подгоняли под них грузовые машины, в которых стояли люди и вешали их на балконах. Немцы стояли рядом, жрали шоколад, смеялись, подбадривали «хероев укроины» и кричали «карашо». Бабушка пыталась закрыть маме глаза, но бдительные украинские полицаи ходили в толпе и заставляли людей смотреть на расправу. Подобным образом бендеровцы вели себя и в других городах. Так, когда немцы заняли Львов, за ними вошел батальон украинских националистов «Нахтигаль» под командованием Романа Шухевича. Бандеровцы расстреляли более трех тысяч львовян-поляков, в том числе 70 ученых с мировым именем. А в течение недели зверски убили еще около семи тысяч евреев, русских и украинцев.

 

Пока Львов очищали от трупов, униатский митрополит Андрей Шептицкий провел богослужение в честь непобедимой немецкой армии, и ее главного вождя Адольфа Гитлера. В доме родителей матери в одной из комнат поселился немецкий капитан, служивший в штабе. В другой комнате расположился немецкий почтальон.
абушка, дедушка и мама переселились во флигель. Им еще можно сказать повезло, некоторые соседи лишились своих домов из-за бомбежки, многих выгнали полицаи бандеровцы. Немцы назначили бургомистром города украинского националиста, член ОУН А. Крамаре́нко. Начальником полиции назначили ярого националиста, ненавидевшего «москалей» члена ОУН Б. Коныка, который позднее служил в дивизии СС «Галичина». Вместе они начали активно проводить в городе «укроинизацию». На украинскую мову переводились и издавались газеты, книги, обучение в школах, полностью была запрещена вся деловая переписка на русском языке. Но жители неохотно «укроинизировались» и всячески саботировали переход на «мову».

 

Разъяренный Крамаренко написал в городскую газету гневную статью: «Прошло четыре с половиной месяца с того момента, как мощным оружием непобедимой Немецкой армии наш город был освобождён от еврейско-большевистской своры поработителей украинского народа. Уже пятый месяц над свободным городом рядом с победоносным германским знаменем развевается наше родное жёлто-голубое украинское знамя как символ новой жизни, нового возрождения нашей матушки-родины. Однако, к большому сожалению и стыду для всех нас — украинцев, всё ещё остаётся кое-где позорное большевистское наследие. К большому стыду для всех нас, и к вполне понятному гневу украинского населения, приходится слышать в некоторых учреждениях, даже в районных управах, разговоры на русском языке со стороны представителей власти, которые чуть ли не стыдятся своего родного языка. Позор за это тем, кто становится свободным гражданином освобождённой родины. Позор и не место с нами тем, кто брезгует своим родным языком. Мы этого не допустим, этого не должно быть. Поэтому приказываю категорически запретить в дальнейшем кому-либо из представителей власти разговоры на русском языке в рабочее время в учреждениях».

 

Мама ходила в школу и тоже была вынуждена учить укроинську мову. В школе рядом с громадным портретом Гитлера повесили портреты деятелей укроинской культуры, в первую очередь поэта Т. Шевченко. Бургомистр Крамаренко привез с Западной Украины «истинных украинцев» для проведения укроинизации. Западэнцы (второе слово, которое входило в лексикон ругательств мамы)преподавали в школах, институтах, актеры играли в театрах. Учить «мову» мама не хотела и часто прогуливала уроки. К сожалению, мама не очень много рассказывала мне об оккупации, по ней было видно, что ей тяжело вспоминать то ужасное время. Готовя эту статью, я почитал воспоминания других харьковчан, переживших оккупацию города. Приведу одно из них: «…был урок украинского языка. Тощая и старая учительница говорила: —Великий украинский поэт Тарас Шевченко предвидел освобождение украинского народа от ига москалей и большевиков. Перед своей смертью он писал в «Заповiтi»:

 

Поховайте та вставайте,
Кайдани порвiте
I вражою злою кров’ю
Волю окропiте…

 

— Пророчество поэта сбылось, — продолжала она, великий фюрер Адольф Гитлер освободил украинскую землю, и теперь свободная Украина в единой семье с германским народом будет строить счастливую жизнь.
— Украина для украинцев, — с пафосом декламировала учительница. — Мы обойдемся без москалей, жидов и других инородцев. Потом она объявила, что говорить в школе можно только на украинском языке…». Под словами этой учительницы сегодня могло бы подписаться все нелегитимное правительство Украины. В феврале 1943 года советские войска в первый раз освободили Харьков. Немцы ушли из города, капитан и почтальон тоже бежали. Бандеровцы, переодевшись в гражданскую одежду, остались в городе. Жители радостно встречали наших солдат, рассказывали им об ужасах оккупации. Мама, бабушка и дедушка тоже обрадовались освобождению. У нас во дворе расположилась полевая кухня и бабушка готовила еду для солдат. А в это время бендеровцы ходили по улицам и записывали имена и адреса тех, кто встречал наших солдат.

 

Через две недели немцы снова заняли Харьков. Бендеровцы вылезли как крысы из нор и начали по своим спискам хватать и убивать мирных жителей. Они вешали людей прямо на деревьях возле их же домов, расстреливали во дворах женщин, стариков и детей. Пришли «херои укроины» и в наш дом, схватили всех, бабушку, маму, дедушку, родственников, нескольких соседей. Поставили всех во дворе дома и приготовились расстрелять. Но тут неожиданно вернулся капитан и спас их. Сделал он это не из какой то жалости, просто ему нравилось как готовила моя бабушка и не хотел терять хорошую кухарку. Поэтому для моей мамы и многих других выживших жители города бендеровцы, были и остаются преступниками, а не «хероями укроины».

 

Мы не забыли как наши деды обороняли Москву, Сталинград, Одессу, Севастополь, как сломали хребет фашистской Германии под Курском, мы не забыли блокадные сто грамм хлеба, Хатынь, Бабий Яр, ребят из Молодой гвардии, преступления бендеровцев и прочих националистов и мы помним как в мае сорок пятого советские солдаты писали свои имена на здании рейхстага.