Роман о Золушке в штанах

Валерий Куклин
 
О романе Н. Наседкина «Алкаш»
 
Люблю талантливых людей. Иному из них такое прощаю, за что другому и морду бы набил и на дуэль вызвал. Ибо талант уже само по себе — кара. Не знаю уж: от Бога ли, от чёрта, от ещё чего-то мне неведомого, но кара. Особенно когда речь идет о писателях. На картину талантливого художника можно мимоходом взгляд бросить и остановиться поражённым, застыть навеки, как жена Лота; работу композитора иного достаточно оценить по прозвучавшей музыкальной фразе и понять: вещь! А каково философу или писателю? Да ещё наделенному талантом романиста? Как вынудить не то что обыкновенного читателя, редактора издательства прочитать хотя бы первые пару страниц текста, чтобы тот понял (в наше время правильнее было бы сказать: поняла), что перед ним (ней) лежит рукопись, достойная внимания тысяч и сотен тысяч? Вот и пишутся мириады мириадов слов, попадая в большей своей части в корзины, в машины по утилизации бумаги, пылятся рукописи на чердаках, съедаются мышами, гниют, горят, просто развеиваются в прах. Сейчас вот Интернет спасает таланты. Но и тут беда: захламлен мир Сети сейчас уже так, что на отсеивание зерен от плевел уходит море времени и собственных денег читателя. То есть при внешнем гигантском количестве читателей автор имеет оных не так уж и много. И возникает вопрос: а для чего ж тогда мы пишем? Сие тайна великая, ответа на нее, слава Богу, нет и быть не может. Как говаривал Портос (не в книге, а в кино, в нашем, где играет этого обаятельного любимца читателей и зрителей героя актер Смирнитский): «Дерусь, потому что дерусь!»

РУССКИЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ, КАК ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ В БИТВЕ СО ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЙ ПОШЛОСТЬЮ

Валерий Куклин


Взгляд писателя из Германии на книги сибирского

писателя Виорэля Ломова

«Что же, человек вырождается, как картошка?» — хорошая фраза, словно антикомментарий к творчеству автора этих слов Виорэля Ломова, сибирского писателя, некогда москвича и некогда ученого. Последняя профессия, судя по всему, в России вымерла, москвичи коренные испепелены в прах «новыми русскими», а вот Сибирь покуда жива, таланты писательские плодит и множит, а уж бывшему москвичу, много лет прожившему в пугающем европейцев Новосибирске, и тем более должно сохранить и приумножить традиции классической литературы школы русского критического реализма.

ОЖИВАЮЩАЯ РЫСЬ, ИЛИ МУЗЕЙНЫЕ СТРАСТИ

Григорий АРАБЕСКИН


Автор, о произведении которого пойдет ниже речь, появился на небосклоне современной отечественной литературы совсем недавно — всего два года назад, но сразу же заявил о себе уверенно и весомо, если не сказать — глыбасто, дебютировав в «Сибирских огнях» (2000, №№1—6) объемистым и оригинальным романом «Мурлов, или Преодоление отсутствия», который буквально всем, даже парадоксальностью своего заголовка, словно рыболовным крючком, цеплял и не отпускал читательского внимания. В следующем году появился еще один крупный интересный роман В. Ломова «Сердце бройлера» («Сибирские огни», 2001, №5—6). А буквально через пару месяцев — новая его повесть, теперь уже в московском журнале. И в каждом из этих произведений В. Ломов проявлялся художником слова с большим и разнообразным арсеналом изобразительных средств, которому есть что и как сказать, а главное — со своей, отчетливо намечающейся манерой письма, собственным почерком.

«МУРЛОВ, ИЛИ ПРЕОДОЛЕНИЕ ОТСУТСТВИЯ»

Виталий ЗЕЛЕНСКИЙ

Роман Виорэля Ломова «Мурлов, или Преодоление отсутствия» публиковался в шести (!) номерах журнала «Сибирские огни» за 2000 год (случай в практике этого старейшего издания беспрецедентный, а в журнальной истории — редчайший).

Роман о солнце и пиратах

Владимир ЯРАНЦЕВ
 
 
РОМАН написать легко. Всего-то автору надо легкое дыхание нелитературного оптимиста и герой, обладающий моральной и физической неуязвимостью, столь же узнаваемый, сколь и неожиданный.
И в то же время роман написать трудно. Ибо чаемая легкость может так же легко обернуться легковесностью и легкомыслием, а дружба со своим персонажем — вульгарным панибратством.
Самое поразительное, что оба утверждения одинаково верны: речь-то идет о романе, то есть самом свободном и демократичном жанре литературы. Виорэль Ломов подтверждает это самим названием своего нового романа: «Солнце слепых» («Сибирские огни», №5-6, 2002 г.). Солнца для слепых ведь не бывает: или солнце, или слепые, или свет, или тьма понятия эти по сути своей чужды друг другу. Поэтому повествование Ломова — это попытка соединить заведомо несоединимое, обнаружив, угадав иные условия существования, жизни, иную ее субстанцию, иных людей, героев иной природы и закваски.

«У БЕЗДНЫ МРАЧНОЙ НА КРАЮ…»

Татьяна ГРУНЭ
 
(Виорэль Ломов. Сердце бройлера: Роман. «Роман-газета», 2003, № 9).
(Виорэль Ломов. Музей: Повесть. «Октябрь», 2002, № 2).
 
Название романа Виорэля Ломова «Сердце бройлера» вызывающе аллегорично. Эта несуразно сложенная птица, завезенная к нам из-за бугра, стала как бы символом забугорного же процветания, его сытости и достатка. А, с другой стороны и символом легкости, с каким этот достаток достигается. Сам бройлер-пример той скороспелости и быстроты созревания при минимальных на то затратах. Эти бройлеры в расчлененном виде заполнили прилавки рынков: отдельно ножки, отдельно шейки, отдельно сердца. И это расчленение символично. Несоразмерно крупное тело по сравнению с маленьким сердцем живет как бы само по себе, не прислушиваясь к сердцу и разуму.